Опасное наваждение - Натали Питерс

Шон был поражен подвигами старшего брата. Он ловил каждое его слово, задавал тысячи вопросов и громко вздохнул, когда отец заметил, что и у него будет много времени на приключения, когда он закончит учебу.

– Но почему, папа? – обиженно спросил Шон. – Посмотри на Сета. Он учился на врача, но его образование ему совсем не пригодилось. Я думаю, он заплатил в Сорбонне и Гейдельберге за диплом, а сам все время проводил в развлечениях.

– О, Шон, этого никто не знает наверняка, – впервые подал голос Стивен. – Может быть, Сет лечил старателей в Калифорнии и оказывал помощь раненым на Кубе. Добрый доктор Сет.

Сет криво усмехнулся.

– Так и есть, Стив. Я один из величайших гуманистов в мире.

У меня помутилось в голове. Сет – врач? Вот бы никогда не поверила. Правда, он спасал меня, когда я перерезала себе вены, и принимал моего ребенка. Но я всегда думала, что доктору полагается с большим уважением и состраданием относиться к живому. Какой же он негодяй и обманщик! Если бы все эти люди знали! А они скучали по нему. Они обожали его – все, кроме Стивена. Если бы я только могла сказать им правду!

Габриэль сидела очень близко от Сета, и он ласково подразнивал ее.

– Как ты похорошела, Габи – сказал он. – У тебя, наверное, целая толпа поклонников.

Я видела, что он любит ее. Я и не подозревала, что он может быть с кем-то так нежен.

– Еще бы, – со смехом вставил Шон, – но она всех отшила из-за русского парня по имени Борис. Тогда Стив как следует вмазал ему, и тот быстрехонько убрался из города.

– Стив! – воскликнула Габриэль и вскочила на ноги. – Ты… ты… – Она стиснула руки в кулаки. – Как ты мог! Как ты мог это сделать? Почему мне никто ничего не сказал? О, я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя!

Элиза обняла дочь.

– Успокойся, милая, все в порядке, – заворковала она. – Он это сделал ради тебя. Ты же знаешь, как Стивен переживал из-за этого князя Азубина. Тот вот-вот завалился бы к нам в дом. Его поведение становилось оскорбительным для всех нас.

Габриэль оттолкнула мать.

– Ты не понимаешь, вы все не понимаете! Как я могу теперь жить с вами?!

Стивен поднялся и достал из кармана часы.

– Уже двадцать минут двенадцатого. Полагаю, ты больше не собираешься на рождественскую мессу, Габи?

– Собираюсь! – воскликнула Габи. – Я хочу пойти. Пожалуйста, Стив!

– Тогда у тебя как раз есть время сбегать наверх и умыться. Кто-нибудь еще пойдет? Сет?

Сет отказался. Шон тоже хотел остаться дома, но мать настояла, чтобы он пошел.

– Составишь Габриэль компанию. Когда она смотрит на Рони и Стивена, ей становится особенно грустно. – Она обернулась к Сету. – Мы так взволнованы, Сет! Я рада, что ты дома, очень рада! Теперь все будет хорошо, правда? Ты познакомишься с Рони и полюбишь ее так же, как и все мы. Я так счастлива, дорогой. Для меня это самый чудесный рождественский подарок!

Сет обнял мать и бросил на меня долгий взгляд, но я ничего не смогла прочесть в его глазах. Он был слишком искусный игрок, чтобы выдать себя взглядом. Мне хотелось умереть на месте. Ничего хорошего из нашей встречи не выйдет. Кому-то будет больно – Стивену, его матери или мне. Этот клубок невозможно распутать.

«Если бы я не была трусихой, – сказала я себе, – я бы все сама рассказала. Сейчас же». Но у цыган первая мысль – убежать от опасности. Поэтому я промолчала и, пожелав остававшимся доброй ночи, в сопровождении Габриэль, Шона и Стивена направилась к карете. Когда мы проехали с полмили, я повернулась к Стивену и сказала, что у меня ужасно разболелась голова. Он приказал кучеру заехать сначала к моему дому на Эспланад-стрит.

– Я пойду с тобой, – сказал он и попросил Габриэль и Шона заехать за ним на обратном пути с мессы. Карета отъехала, а я подумала, как подозрительно быстро улучшилось настроение Габриэль. Она даже слегка обняла меня на прощание, когда я выбиралась из кареты.

Дверь отворила Анна. Она знала, что мы собирались объявить о помолвке, и вся светилась от счастья, но, увидев наши лица, сразу сникла. Я поцеловала ее и попросила принести в музыкальную комнату бренди и приготовить самовар. Мы со Стивеном поднялись наверх.

Я решила, что все должна рассказать ему. Я не могла спокойно прожить и минуты, зная, что Сет в любой момент может опозорить меня. Я должна освободиться от него. Я не знала, захочет ли Стивен жениться на мне, когда узнает правду, но это уж ему решать. Я все должна рассказать ему!

Стивен прошелся по комнате. Анна принесла бренди, и, пока она заваривала чай, мы со Стивеном не разговаривали и почти не смотрели друг на друга. Когда Анна вышла, Стивен налил полный бокал бренди и залпом выпил его. Потом еще один. Это был плохой признак: Стивен редко пил.

– Ты не говорил мне, что у тебя есть еще один брат, – сказала я. Мой голос дрожал, и я ничего не могла с этим поделать, но Стивен, кажется, ничего не замечал. – Мне странно, что никто из членов вашей семьи ни разу даже не упомянул о Сете.

– Ничего странного. – Стивен сделал еще один большой глоток бренди. – В семье не без урода, но в благородных, известных семьях о них не принято говорить. О них горюют, вздыхают, за них молятся. Выродками нельзя похвалиться, поэтому о них предпочитают вообще забыть. Для матери это очень больная тема. Раньше она начинала плакать при одном упоминании о Сете, и поэтому мы перестали о нем говорить и думать. Это было нетрудно, потому что его с нами не было. Мы вообще никогда не знаем, где он, жив или мертв. Как кот, который уходит гулять все дальше и дальше от дома и однажды исчезает навсегда. Так и Сет. Никогда не напишет, не пришлет хоть крошечной весточки. Ничего. А примерно раз в семь лет он, как чума, возвращается, чтобы причинить боль, пробудить старые воспоминания и растравить старые раны.

– Какие горькие слова, Стивен, – удивленно сказала я. – Я не понимаю. На тебя это совсем не похоже. В то мгновение, как он вошел в комнату, с тобой что-то случилось.

Стивен обнял меня.

– Я так тебя люблю, – еле слышно сказал он. – Сет испортил тебе вечер? Ты очень переживаешь за нас. Бедняжка, у тебя так колотится сердце.

– Просто я очень удивилась, увидев его, – сказала я, и в этом было больше правды, чем он думал. – Стивен, я должна тебе что-то сказать, – начала я.

Но Стивен не обратил внимания на мои слова.

– Ты видела, как он смотрел на тебя? – сердито произнес он. – Наглый ублюдок. Я хотел ударить его по гнусной роже.

Он отпустил меня и уставился на свои кулаки.

– Посмотри на меня, – с отвращением сказал он. – Я только увидел его, и вот во что превратился. Спокойный, уверенный в себе Стив Мак-Клелланд превратился в остервенело лающего пса, стоило его родному брату войти в комнату. Зарежь самого жирного теленка, принеси лучшего вина. Встречай блудного сына с распростертыми объятиями! Смешно, не правда ли? И больно.