'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

славой я дорожу больше, чем ими. Я пришел сюда за легкой победой, а ты вынуждаешь меня рискнуть всем ради трудной.

Я опять окинул взглядом шатер. Столько фруктов, драгоценностей и комфорта, – слабак никогда бы его не покинул.

Я усмехнулся.

– Легкая жизнь заглушила вашу жажду. Мужчина должен жаждать битвы сильнее, чем женщин и детей. Потому что только в бою заостряется клинок. Вы можете заставить кого-то склонить перед вами голову из-за того, кем были ваши предки, но тупое оружие никто по-настоящему не уважает.

– Я закончил с тобой препираться. – Он выпятил грудь, отчего живот еще больше раздулся. – Ты мне нужен, чтобы спланировать этот поход и сражение после него. Будешь прибывать сюда каждый день на рассвете и не покинешь лагерь, пока я тебе не позволю.

Я склонил голову, но не отвел от него взгляд.

– Все это не противоречит моей собственной воле. Но можете считать, что удерживаете меня силой, если это доставляет вам удовольствие.

– Мне это не доставляет удовольствия, безумец. Я шах Кашана. Мне доставляет удовольствие усиление могущества моего царства. А еще мне нравится смотреть на сады Роншара вместе с принцами и принцессами. Удовольствие от священных войн я оставлю кровожадным сирмянам.

– Сын Темура, – с горечью заключил я, усмехнулся в последний раз и захромал из шатра.

29

Базиль

Томус лежал в своих покоях на ложе из верблюжьих шкур, а над ним стоял седобородый лекарь. Медовые глаза Томуса стали нездорового горчичного цвета. На двойном подбородке выступили капельки пота.

– Его дыхание, – сказал лекарь-дикондиец по имени Тео. – Оно сбивчивое. Как и сердцебиение.

– Что ты можешь для него сделать?

– Я дал ему обезболивающее. К сожалению, более полезные лекарства оказались… испорчены.

Мне не хотелось знать, каким образом. Я опустился на колени у постели Томуса. Судя по его раздувающимся щекам, ему явно приходилось несладко.

– У Маркоса получилось? – хрипло просипел он.

– Не волнуйся за него. Я спрошу Кярса, позволит ли он тебе остаться в храме Хисти. Там и воздух получше, и лекари. – Я взглянул на Тео. – Я не хотел тебя обидеть. Но у них было на семьсот лет больше, чем у тебя, чтобы выучиться.

Тео приложил руку к сердцу и вышел.

– Государь император, – сказал Томус. – Разве шах Кярс меня пустит? Я ведь вел себя эгоистично.

– Твой эгоизм мог бы всех нас спасти. – Я напряженно вздохнул. – Когда ты пытался удрать на верблюде, тебя направляло верное чутье. Да, я угрожал тебе смертью. Но теперь думаю, что мне следовало бы бежать вместе с тобой. Как и всем нам.

Томус немного поразмыслил, сипло и неровно дыша.

– Я тоже о многом сожалею. Но, как ни удивительно, не о приходе сюда. Если мы выживем, то получим целый мир, полный чудес.

– Чудес? Или женщин? – хмыкнул я.

– Женщины тоже не помешали бы. Хотя я все равно не женился бы на женщине из Никсоса.

– Никогда о таком не слышал. А что не так с тамошними женщинами?

– Моя мачеха оттуда. Она носила меч на поясе и размахивала им, когда ссорилась с моим отцом. Там женщины обычно носят мечи. – Томус покачал пальцем. – Если выживешь в этой передряге, не женись на женщине из Никсоса.

– Может, с тех пор все изменилось. Семьсот лет – долгий срок.

Томус закашлялся и уже не мог остановиться. Мне оставалось лишь ждать, когда закончится приступ.

– Прошу прощения, государь император. Мне совсем не хотелось слабеть в такие времена.

Быть может, следовало послать его через южный проход с просьбой к Сире взять его в плен. Но что, если Томус вычислил бы мое желание и содержимое письма? Падшие прочитали бы, что у него на уме, и сожрали бы его.

– Недавно мне снился сон, – сказал Томус. – Я был на своей винодельне в Деймосе со старшим сыном, Ставом.

При упоминании этого юноши я поморщился.

– Надеюсь, это принесло тебе облегчение.

– С тех пор как ты его убил, мне трудно любить кого-то из своих детей. Я всегда боюсь слишком к ним привязаться.

– Прости, Томус. Я сделал это в пылу сражения.

– Я знаю. Но он был моим первенцем. – Томус всхлипнул. Как это не похоже на него – плакать у меня на глазах. – Когда он родился, я раздал каждому жителю Деймоса по серебряному дукату. И пообещал Архангелу, что, если он сохранит Става целым и невредимым, я буду самым преданным его слугой.

То же самое обещание много лет назад я дал ради Дорана.

– Я никогда тебе этого не рассказывал, но клянусь, сейчас я открою чистую правду. В тот день на острове, после того как Став прорвал оборону моих лучших воинов, он бросился прямо на меня, и в его глазах полыхал огонь. Я был уверен, что он меня убьет, но решил умереть, сражаясь. Поэтому обнажил спату, и мы со Ставом сошлись в схватке, которую я никогда не забуду. Ее надо было увековечить в песне. Я с радостью назначил бы его своим Первым копьеносцем.

Мои слова вызвали у Томуса улыбку, и я был этому рад.

– Мой мальчик был таким сильным. Они с Дораном могли бы стать лучшими друзьями.

– Может, он снова тебе приснится.

– Не хотелось бы. Уж больно горько просыпаться.

Вот бы мы могли проснуться у своих очагов, а не здесь.

– Отдохни, Томус. Я постараюсь тебе помочь.

Чтобы укрепить обоюдное доверие, я взял Кярса на обход Зелтурии. Точнее, того, во что она превратилась в кровавом тумане. Мы зашли в район Ядавия с многочисленными каменными колодцами, увенчанными гладкими деревянными крышками. Я отодвинул одну и увидел растущие в розовой воде глаза.

Кярс выблевал завтрак на камни.

Затем мы посетили кладовые. Туши коз и овец сочились липкой желтой жидкостью. Лекари утверждали, что это часть крови.

После этого мы завернули к амбарам. Среди зерна появились зловонные мешочки с белым гноем. При прикосновении они лопались, а брызги разрастались, иногда прямо на коже. Лекари определили, что это именно гной.

Я показал Кярсу вены в горе. Мы прижались к ним ушами и услышали сердцебиение. Я повел его посмотреть на цветы, растущие из животов раненых, лежащих в пещере, и на сад, в который она превратилась.

Я вел его по пещерам, наполненным людьми с завязанными глазами, каждого из которых я мог назвать по имени. Не все еще потеряли зрение, но, похоже, повязками лучше всего удавалось предотвратить повреждение глаз кровавым туманом. Некоторым пришлось заткнуть уши, чтобы не потеряли слух. Никто не знал, почему эти напасти поражают одних