Когда отцветает камелия - Александра Альва

шла за Юкио, который старался расчищать ей путь, но проходящие мимо ёкаи всё равно, словно нарочно, задевали её плечами или дёргали за волосы. Они бросали на Эри любопытные взгляды, а иногда она могла расслышать их недовольные перешёптывания:

«Человечишка! Что здесь забыл человек?!»

«От неё немного пахнет божеством, неужто это то, о чём я думаю?»

«Тише ты, а то проклятый кицунэ услышит и тогда точно подпалит тебе хвост!»

Поток монстров уносил гостей всё глубже, в самое сердце фестиваля, где на сцене выступала труппа, похожая на театр кабуки, только изображали они, кажется, одну из пьес о завоевании Страны тростниковых равнин обитателями Небес. Под громкий свист, звон медных тарелок и задорные выкрики толпы: «Не так всё было! Вы всё переврали!» – актёры продолжали выступать.

У Эри загудела голова от этого шума, но она и сама заразилась атмосферой веселья, точно такой же, как в детстве, когда посещала городской фестиваль вместе с родителями. Тогда она тоже много смеялась и могла выпрашивать у отца сколько угодно яблок в карамели…

– Потерпи немного, скоро свернём на улицу, где будет потише! – сказал Юкио и повёл Эри дальше, мимо очередной компании любителей маджонга, которые решили поставить столик для игры прямо около сцены.

Что-то странное вдруг поднялось над толпой, извиваясь, словно танцующая на ветру белая лента. Стоило присмотреться, как художница разглядела длинную шею, заканчивающуюся женской головой с выбеленным лицом и волосами, убранными в сложную причёску гейши. Ёкая даже можно было назвать красивой, если бы не эта ужасающая шея, которая то ложилась на плечи собеседников, то вытягивалась выше крыш фестивальных ларьков. Эри сразу вспомнились старые гравюры: любой человек узнал бы в этом существе известного героя городских легенд – рокурокуби144.

Шаг, другой… Под ногой вместо твёрдой земли оказалось что-то мягкое и податливое. Опустив взгляд, Эри вскрикнула: между лапами ёкаев и разбросанными повсюду палочками для еды ползла шея, напоминающая тонкое тело змеи. Стоило только отвлечься, как толпа сразу сдавила Эри и понесла в сторону, заставляя расцепить пальцы, которыми она изо всех сил держалась за ладонь Юкио. Последним, что она увидела, оказалась танцующая в воздухе голова рокурокуби, которая медленно приближалась к ней.

Мир вокруг погас, потерял краски, и художница оказалась одна посреди глухого леса, всё ещё слыша отзвуки праздничного шума. Ларьки с едой вмиг опустели и теперь выглядели так, будто простояли здесь не меньше полусотни лет: всё поросло мхом и вьюном. Неужели снова иллюзия? Судя по всему, именно так ёкаи скрывали своё существование от обычных людей.

Эри протёрла глаза и огляделась – впереди, недалеко от дуба, украшенного фонариками, находился Юкио; он рвался вперёд, и по его резким, даже грубым движениям стало ясно – кицунэ искал её. Других посетителей фестиваля художница не видела, но знала, что шумная толпа никуда не исчезла, просто особое зрение снова пропало, как только она отпустила ладонь хозяина святилища.

Около уха повеяло холодом, и Эри обернулась. Пусто.

Что-то скользнуло по руке, заставляя кожу покрыться мурашками, и на запястье остались следы от белил.

– Господин Призрак! – крикнула Эри, пытаясь унять дрожь в голосе, но в этом древнем лесу не было слышно даже эха.

«Акамэ…» – хриплый шёпот прозвучал совсем рядом, и от этого неожиданного звука зашевелились волосы на затылке.

«Пахнет акамэ! Пахнет кицунэ! Ты та, кого ищут!»

– Не трогайте меня! – произнесла Эри уже тише, не понимая даже, с кем говорит. Хотя не возникало сомнений, что к ней привязался тот самый рокурокуби.

Она достала из кармана пальто опалённый талисман, подаренный Хару в больнице, и вытянула руку вперёд, надеясь, что магия снова сработает. Воздух вокруг накалился и дрогнул, но теперь вместо шёпота Эри услышала грязные проклятья, которые извергал ёкай, коснувшийся слабого защитного барьера.

От его натиска стало трудно дышать, как будто художницу неожиданно затолкали в узкую коробку и плотно накрыли сверху крышкой. Она хотела побежать к Юкио, но больше не видела хозяина святилища, а ноги одеревенели и приросли к земле.

Возможно, Эри сильно себя переоценила, понадеявшись, что сможет выжить в мире ёкаев. В действительности же без могущественного союзника, чью руку она так крепко держала, каждое мгновение могло стать для неё последним.

«Помогите!»

Это слово билось в голове набатом, но так и не слетело с губ.

Кто-то схватил Эри за руку и потянул на себя. Зрение вернулось неожиданной вспышкой, от которой перед глазами поплыли белые пятна. Её окружил знакомый запах пара, что мог бы клубиться над чашей с зелёным чаем, и аромат благовонных палочек из святилища Яматомори, а от тепла сильного тела, наполненного божественной энергией, Эри вдруг стало спокойно и легко.

Юкио прижимал её к себе, обнимая за плечи одной рукой, а другую опустил, и она увидела, как чёрные лисьи когти удлинились ещё больше, а извивающиеся за спиной хвосты напоминали теперь раскрытый веер, пылающий голубым пламенем.

– Отойди! – прорычал Юкио и устремил взгляд на рокурокуби, которая напоминала сейчас кобру, готовую напасть в любой момент.

– Кого ты привёл на наш фестиваль? Ладно бы простого человека, но акамэ!

Зеваки вокруг загудели, и даже труппа на сцене перестала играть.

– Это не твоё дело.

– Они нас истребляли! – закричала рокурокуби и медленно вернула шею на место, приобретая вид обычной гейши. – Мою сестру изгнали по наводке одного из акамэ! Люди преследовали её, как какую-то страшную тварь, а потом нацепили на лоб бумажку и испепелили!

– И когда это было? – вмешался Кэтору, который всё это время где-то пропадал и теперь вернулся с двумя коробочками, набитыми такояки145. – Ты, небось, стара, как сам город Эдо, так зачем вспоминать прошлое? Тем более что убила твою сестру не наша Цубаки, ну, наверное, не она…

Тануки тут же замолчал, но было уже поздно: толпа взорвалась бранью.

– В который раз убеждаюсь, что лучше тебе вообще помалкивать! – рявкнул Юкио и зажёг вокруг себя кицунэби, отгоняя возмущённых ёкаев. – Если не хотите испортить себе праздник, то лучше возвращайтесь к своим делам! И не смейте. Трогать. Моего человека!

Эри прижималась к его тёплой груди и слышала, как размеренно и гулко билось сердце хозяина святилища. Впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности: никто из этих чудовищ не тронет её, никто не посмеет приблизиться, потому что она под защитой божества.

– Что ж, давайте тогда проголосуем! – заговорила рокурокуби, вновь вытягивая шею почти до самых лисьих огней, будто совсем не боялась подпалить волосы. – Думаю, и голосов подсчитывать не нужно, чтобы понять: чужой здесь не место, пусть она убирается прочь с нашей