Когда отцветает камелия - Александра Альва

бедные жилища крестьян, а по обочине вышагивали куры. Юкио несколько раз порывался зажать нос от резкого деревенского запаха, но лицо и так закрывала маска, поэтому ему пришлось постараться дышать как можно реже.

Спрашивать дорогу у местных жителей не пришлось, ведь единственный приятный аромат – запах цветов бэнибана, напоминающий сладкие травы, безошибочно направлял его.

Наконец Юкио подошёл к небольшому дому, который выглядел богаче остальных деревенских лачуг: он был обнесён деревянным забором, а во дворе, кроме колодца, стояли склад и мастерская. Кицунэ постучал в дверь и вскоре услышал тихий скрип половиц с другой стороны. Створка чуть сдвинулась, и оттуда показалось лицо женщины с грустными глазами, вокруг которых залегли глубокие морщины.

– Кто вы? – спросила она и закашлялась. – Если вы к Ёсимуре-сан, то он уехал по делам в Эдо.

– Я хозяин святилища Яматомори и хочу вам кое-что отдать.

Женщина прищурилась и в следующее мгновение просияла – даже морщины в уголках её глаз чуть разгладились.

– Вы пришли передать послание от моей дочери? Скажите, Эри-тян хорошо справляется со своими обязанностями? Она хорошо питается?

– Простите, ваша дочь погибла.

Дверь ещё сильнее сдвинулась в сторону: женщина пошатнулась, словно вся энергия разом покинула её, и схватилась одной рукой за деревянную створку, чтобы не упасть. Юкио заметил округлый живот, который мать Цубаки придерживала другой рукой. Она была беременна.

– Моя маленькая Эри… Как это случилось?

– Вы могли слышать, что в прошлом году группа бродячих ронинов совершила нападение на одно из святилищ Камакуры, а именно на Яматомори. Цубаки, то есть Эри, пыталась спасти других служителей и жриц, но саму её смертельно ранили.

Женщина прерывисто вздохнула, прикрыла глаза, и по её обветренным щекам потекли слёзы.

– Знаете, она страдала всю жизнь от своего проклятия и от тирании моего мужа, который всегда мечтал о сыне и не давал спуску бедной девочке. Эри с нами было плохо, поэтому я уговорила Ёсимуру-сан отдать её в святилище, вдруг там бы стало жить привольнее, а вот оно как повернулось.

Юкио молчал. Да и что он мог сказать: это место принесло Цубаки только боль, и потому он хотел поскорее отсюда уйти. И всё же тишину пришлось нарушить.

– Возьмите, – заговорил хозяин святилища и протянул женщине монету на красной нити. – Это амулет, который Эри никогда не снимала, пусть он передаётся из поколения в поколение и бережёт того, кто будет его носить. – Дальше Юкио достал из рукава свиток, отмеченный печатью даймё, и бутон камелии, сорванный утром с могилы акамэ. – Здесь же документ о даровании вашей семье фамилии Цубаки. Теперь вы станете ремесленниками, а не простыми крестьянами, и для вас откроются новые дороги. Цветок же вырос на могиле вашей дочери, и если вы захотите навестить Эри, то приезжайте в святилище Яматомори. Всё это вы получили благодаря ей.

Приняв подарки, женщина от изумления раскрыла рот и тихо прошептала:

– Спасибо за вашу щедрость, молодой господин!

Юкио обозначил лёгкий поклон и направился прочь со двора и прочь из деревни Ханаби. Больше его здесь ничего не держало.

Возможно, однажды сила монеты, которую Цубаки носила на запястье, притянет её душу обратно и поможет переродиться, и в новой жизни акамэ больше не столкнётся с лишениями и невзгодами, ведь Юкио обязательно обо всём позаботится! Ну а пока он будет ждать.

Часть 3

Маска

Эпоха Рэйва, наши дни

Глава 26

Огонёк на улице призраков

Она рисовала до позднего вечера.

Разложила наброски для выставки на низком столике в доме господина Призрака и работала до тех пор, пока пальцы и локти не покрылись следами угля.

Именно сейчас, когда всё её существо содрогалось от страха после встречи с тэнгу с горы Куро, а рука не могла твёрдо держать кисть, в голове один за другим рождались образы. Только это занятие всегда придавало Эри сил: когда было тяжело, когда мир покрывался трещинами и рушился, она находила покой лишь в своих картинах. Писать углём или тушью, видеть, как очертания расплываются по бумаге васи, как на белом листе остаются чёрные линии и пустое пространство, – это умиротворяло лучше, чем что-либо другое.

– Она рисует с тех пор, как мы вернулись из больницы, – прошептал Кэтору. Он сидел на веранде за закрытой дверью сёдзи и, вероятно, не задумывался о том, что Эри могла его слышать. – Всё ли с ней в порядке?

– Людям нужно чуть больше времени, чтобы прийти в себя, – раздался мягкий голос Юкио.

На улице уже темнело, и от света каменных фонарей в саду его стройная тень падала на створки, проклеенные полупрозрачной бумагой. Художница отвлеклась от своего занятия и засмотрелась на хозяина святилища, тёмный силуэт которого медленно двигался вдоль веранды и казался сейчас ненастоящим, словно по ту сторону шёл герой пьесы театра теней.

– Господин Призрак, правильно ли мы поступаем? – вновь заговорил тануки и почесал растрёпанную голову, отчего его очертания за дверями сёдзи стали более комичными. – Честно говоря, я тут подумал… Давайте просто спрячем её?

Юкио вздохнул, и тут же снаружи послышался лёгкий скрип – он сел рядом с Кэтору.

– Эри хочет спасти свою мать, разве я вправе её останавливать?

Возможно, долгая жизнь в одиночестве наложила свой след на кицунэ и тануки, которые порой забывали, что в доме был кто-то ещё, или же они просто привыкли вечерами говорить по душам, не думая, что их могут подслушивать.

Сложив свои наброски в стопку, Эри подошла к дверям, раздвинула створки и выглянула наружу. Юкио и Кэтору сидели у дома, наблюдая, как последние лучи солнца растворялись в вечернем сумраке. Горный воздух тут же одарил художницу холодным дыханием, и она обняла себя руками.

– Хоть у людей не такой острый слух, как у ёкаев, но мы не глухие, – сказала Эри, переступая с ноги на ногу, – вечера и правда становились зябкими. – Пожалуйста, перестаньте говорить так, будто меня здесь нет. Я в порядке! В той мере, в какой это возможно. Мне страшно, но кто не испытывает страх? Если боишься собак, то нужно сделать вид, что всё хорошо, дышать спокойно, размеренно, и тогда животное тебя не тронет. Разве не так обычно делают?

Юкио обернулся к ней, и в его взгляде Эри заметила лёгкую улыбку,