Прядильщица Снов - Тория Кардело

тишина обрушилась на зал. Даже свет люстр замер, перестав мерцать. Гости поднялись в едином порыве — настолько синхронно, что у Али закружилась голова. Она вскочила вместе со всеми, ощутив, как холодный пот стекает по спине под шелковым платьем. Её пальцы сами собой сжали край скатерти (настоящей ли? Или это была лишь иллюзия ткани?), оставляя влажные морщины на безупречной поверхности.

Двери распахнулись беззвучно, будто кто-то разорвал саму ткань реальности. И вошла Она.

Прядильщица Снов.

Её платье было самим ночным небом. Тёмная ткань переливалась глубиной космоса, в складках мерцали далёкие звёзды, а при движении обнажались участки кожи, усыпанные созвездиями, которых нет на земных картах. Аля вдруг поняла, что не может определить — движется ли Прядильщица или стоит на месте, в то время как весь зал неудержимо приближается к ней, как планеты, падающие в чёрную дыру.

Чёрные с фиолетовым отливом волосы аккуратно лежали в сложной причёске, но отдельные пряди выбивались и шевелились сами по себе, как щупальца глубоководного создания. На шее сверкало колье из камней, похожих на застывшие капли чернил. Но больше всего Алю поразили глаза — глубокие, бездонные, вбирающие в себя весь свет и не отдающие ничего взамен.

«Агата…»

Но нет, это была лишь бледная тень той женщины. Та Агата, с которой она занималась в психологическом кабинете, казалась теперь жалкой куклой по сравнению с этим божеством.

В одной руке Прядильщица держала веретено из чёрного дерева — древнее, потрёпанное, с выщербленными краями. В другой — нить, неестественно тонкую, почти невидимую. Лишь когда свет падал под определённым углом, она мерцала серебром, словно паутина, покрытая росой.

Аля почувствовала, как её идеальное тело дрожит. Сердце (было ли оно ещё её сердцем?) бешено колотилось, но не от страха — от предвкушения. Ведь это ради Неё она пришла сюда. Ради этого момента.

И тогда она увидела Его.

Рядом с Прядильщицей шел высокий юноша в черном костюме, расшитом серебряными нитями, которые переплетались в замысловатые узоры, напоминающие карту неизвестных созвездий. Шелковистые черные кудри обрамляли его бледное лицо, а глаза — ясные голубые, как лед на рассвете — смотрели поверх голов гостей с бесконечной тоской, словно он видел что-то, недоступное чужим глазам.

— Ноктюрн! — вырвалось у Али прежде, чем она успела сдержаться. Ее голос прозвучал слишком громко во внезапно наступившей тишине.

Астра вцепилась ей в запястье с такой силой, что под тонкой кожей выступили капельки жидкости, похожей на ртуть.

— Поклонись, глупышка, — прошипела она тоном, напоминающим скорее шелест сухих листьев под ногами. — Разве ты не видишь, кто перед тобой?

Аля машинально склонила голову, но не могла отвести взгляд от Ноктюрна. Почему он выглядел таким… изможденным?

Прядильщица легко взмахнула рукой, и все снова устроились за столами. Она заняла центральное место во главе стола, Ноктюрн сел справа от нее. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы дрогнули, когда он коснулся скатерти.

— Мои дорогие дети, — голос Прядильщицы был мелодичным, но в нем слышались нотки металла. — Я рада видеть вас всех на нашем празднике. Вы все — избранные. Вы все — особенные. Вы все нашли дорогу сюда, на Ткань Снов, где нет места боли, уродству, страданиям.

Она обвела взглядом присутствующих, словно осветив каждого изнутри.

— Мы здесь собрались, чтобы отпраздновать еще одно пополнение в нашей семье, — продолжила Прядильщица, и Аля с ужасом поняла, что все взгляды обратились к ней. — Еще одна душа готова оставить тяготы реального мира и присоединиться к нам в вечном празднике красоты и совершенства.

Ноктюрн поднял взгляд и посмотрел прямо на Алю. В его глазах читалась мольба, но Аля не понимала, о чем он просит.

— Реальность, — продолжала Прядильщица, — это лишь одна из многих нитей в полотне мироздания. Нить, полная боли, несовершенства, разочарований. Зачем цепляться за нее, когда есть другие нити — нити грез, нити желаний, нити идеалов? Здесь каждый из вас может стать тем, кем всегда хотел быть. Здесь каждый прекрасен. Здесь каждый любим.

Аля слушала, и каждое слово находило отклик в ее душе.

Да, зачем возвращаться в тот мир? В мир, где ее ненавидят, где над ней смеются, где она чувствует себя уродливой и никчемной?

— В реальности, — голос Прядильщицы стал глубже и теперь проникал в самые потаенные уголки сознания, — люди гонятся за иллюзиями. За тем, что им навязывает общество. Красота, успех, богатство — все это эфемерно и субъективно. Но здесь, на Ткани Снов, иллюзия становится реальностью. Здесь вы можете быть теми, кем всегда мечтали стать, без усилий, без боли, без жертв.

Внезапно Алю охватил необъяснимый страх. Что-то в словах Прядильщицы, что-то в печальном взгляде Ноктюрна вызвало в ней волну тревоги. Она поднялась с места, чувствуя, как дрожат колени.

— Мне… мне нужно идти, — пробормотала она, обращаясь к своим призрачным подругам. — Простите.

Но Астра и Роза схватили ее за руки.

— Ты не можешь уйти, — прошептала Астра, и ее голос больше не был мелодичным. Теперь в нем слышалось шипение, как у потревоженной змеи. — Еще слишком рано.

— Ты обещала, — добавила Роза, обхватив запястье Али холодными, как лёд, пальцами. — Ты обещала присоединиться к нам.

— Каждый приходит на Ткань Снов по своей воле, — голос Прядильщицы разносился по залу, отражаясь от стен, усиливаясь, разделяясь на множество жутких шепотов. — Каждый делает выбор: продолжать страдать или обрести счастье. Продолжать быть уродливым или стать прекрасным. Умереть в одиночестве или обрести семью.

Свет в зале начал мигать. Сначала едва заметно, потом все сильнее. Люстры то ярко вспыхивали, то почти гасли, погружая все в зловещий полумрак. В эти моменты Аля видела, как менялись лица окружающих: красота становилась острее, хищнее, опаснее. Улыбки превращались в оскалы, глаза светились голодным блеском, пальцы, сжимающие ее руки, удлинялись, заострялись на концах.

— Останься с нами, — шептали они. — Навсегда. Никогда больше не будешь страдать. Никогда больше не будешь уродливой. Никогда больше не будешь одинокой.

— Останься, — фиолетовые глаза Астры сверкнули в темноте. — Здесь ты прекрасна.

— Останься, — белые пальцы Розы впились в кожу Али. — Здесь ты любима.

Аля вырвалась и побежала к выходу, но двери исчезли. Вместо них Аля увидела зеркала — десятки, сотни зеркал окружали ее со всех сторон. Зеркала разбились и покрылись трещинами, но в каждом осколке Аля видела свое идеальное отражение.

— Посмотри на себя, — шептали двойники. — Посмотри, какой ты можешь быть. Всегда. Навечно.

И из каждого фрагмента разбитого стекла на нее смотрело ее собственное лицо, идеальное и прекрасное, и говорило:

— Останься. Останься. Останься.

Сердце Али колотилось в груди, как загнанная птица. Ужас сжимал