Прядильщица Снов - Тория Кардело

Окружающие засмеялись, доставая телефоны. Они хотели новых кадров, нового шоу, нового унижения.

Но Аля больше не чувствовала страха. Внутри растекалось странное спокойствие — прозрачное, холодное, как вода на дне глубокого колодца. Она медленно подняла голову и посмотрела прямо в глаза Лизе.

— Знаешь, — сказала она тихо, но отчётливо, — иногда призраки реальнее живых.

В глазах одноклассницы мелькнуло смутное беспокойство. Так смотрит человек, внезапно обнаруживший, что игрушка, которую он считал сломанной, вдруг начала двигаться сама по себе.

— Ты точно чокнутая, — пробормотала Лиза, отступая на шаг.

Аля просто развернулась и пошла к своему месту, чувствуя, как взгляды буравят её спину, но уже не испытывая той боли, что раньше.

Проходя мимо Романа, она замедлила шаг. Он смотрел на неё с тревогой, словно пытался прочесть её мысли.

— Сегодня после уроков, — прошептала она, не глядя на него. — На мосту.

На уроке литературы все буквы расплывались перед глазами, сливаясь и распадаясь, превращаясь в причудливые узоры. В этом танце чёрных линий ей мерещились тонкие нити, похожие на сны в бледных пальцах Прядильщицы — невозможно длинные, сверкающие, как лунная дорожка на воде.

Свет октябрьского солнца, пробивающийся сквозь жалюзи, рисовал на странице мерцающие золотистые полосы. В одной из них Аля на мгновение увидела своё отражение — не настоящее, с тусклыми рыжими волосами и веснушками, а то, идеальное, с сияющей кожей и выразительными глазами.

— Кострова, повтори, пожалуйста, что я только что сказала, — приглушённый голос учительницы литературы, Людмилы Петровны, донёсся словно сквозь толщу воды.

Аля медленно подняла голову, чувствуя, как шея затекла от долгого сидения в одной позе. Мир вокруг колебался, терял чёткость. Класс расплывался, стены то приближались, то отдалялись, а лица одноклассников искажались, как в кривом зеркале парка развлечений.

На месте Людмилы Петровны на мгновение возникла высокая фигура в тёмном одеянии. Прядильщица с её чёрным веретеном и тонкими, как паучьи лапки, пальцами, смотрела на Алю гипнотическим взглядом. Но видение длилось лишь долю секунды и тут же исчезло, оставив после себя лишь ощущение холодка на коже.

— Я… я не знаю, — пробормотала Аля, чувствуя, как горячая волна стыда поднимается от шеи к щекам, заливая лицо предательским румянцем.

Людмила Петровна — женщина средних лет с усталыми глазами и всегда аккуратно уложенными каштановыми волосами — устало посмотрела на неё сверху вниз.

— Конечно, не знаешь, — вздохнула учительница, поправляя очки в тонкой оправе. — Ты опять витаешь в облаках, Аля. Мы обсуждаем «Войну и мир», а ты, кажется, находишься где-то в другой вселенной.

Эти слова странно резонировали внутри.

«В другой вселенной. Если бы она только знала, насколько права».

Аля действительно была не здесь — её разум блуждал по серебристым тропинкам Ткани Снов, где реальность подчинялась другим законам, где время текло иначе, а боль не могла до неё дотянуться.

Сны.

Ткань Снов.

Место, ради которого Полина пошла на страшный шаг. Но теперь и сама Аля собиралась присоединиться к ней: терять больше нечего.

«Сегодня. На мосту. Обещаю».

* * *

Звонок с последнего урока прозвенел для Али как сигнал к действию, словно молния в тишине ночного леса. Она быстро собрала свои вещи, руки тряслись от волнения. Поверх учебников положила картину с идеальным образом и шарф Полины — сразу оба ключа между реальностями, чтобы всё точно получилось.

Когда Аля вышла из класса, за спиной раздался знакомый смешок. Обернувшись, она увидела Лизу рядом с двумя семиклассниками — Денисом Петровым и Колей Барановым. Оба славились своим хулиганским поведением и состояли на школьном учёте, но их защищали богатые родители, спонсировавшие школу. Это знание добавляло горечи к унижению.

— Вот она, — Лиза указала на Алю с ухмылкой, как на диковинное животное. — Помните, что нужно делать?

Денис поднял телефон с уже открытой камерой.

— Конечно, — кивнул он с азартным предвкушением, будто только что нашёл сокровище. — Снимать жирную психичку в естественной среде обитания.

— И комментировать все её действия, — добавил Коля с мерзкой улыбкой, словно это было частью какого-то зловещего шоу. — Типа как в роликах про животных.

Аля почувствовала, как внутри всё сжимается от страха и обиды. Они собирались снимать её, следить за ней, выкладывать очередное видео, чтобы публика смеялась над «психичкой». В этот момент мир вокруг неё стал серым, холодный пот стек по спине. Но останавливаться было нельзя; она не могла позволить им поймать её.

— Эй, психичка! — раздался за спиной голос Дениса. — Куда бежишь?

— Может, к своим воображаемым друзьям? — смех Коли острым лезвием вонзился в её душу.

«А что, если они правы? Что, если я действительно схожу с ума?»

Они следовали за ней, но не бежали, а просто шли быстрым шагом, продолжая снимать. Аля обернулась и увидела, что они держат телефоны на вытянутых руках, направив камеры на неё.

— Итак, друзья, — серьёзным тоном прокомментировал Денис, словно вел репортаж, — перед нами редкий экземпляр школьной психички в момент побега из места обитания.

— Обратите внимание на характерные признаки, — подхватил Коля зловещим шёпотом. — Испуганный взгляд, нелепая походка, повышенная потливость.

Аля снова побежала, страх придавал ей сил. Она свернула за угол, обогнула дворы, петляя между домами, стараясь оторваться от преследователей. Но они не отставали.

— Смотрите, как она бежит! Прям как бегемот в нашем зоопарке! — голос Дениса, полный издевки, догонял её.

— Сейчас задохнётся, — добавил Коля. — У жирных плохая выносливость.

Их смех и комментарии ранили больнее любых тычков и толчков. Каждое слово било точно в цель, попадало в самые изувеченные участки её души. Каждый смешок ножом вонзался в сердце, оставляя за собой кровоточащие раны.

Но впереди, за поворотом, уже виднелся мост. Старый мост над рекой Зимницей, где в тёплую погоду любили романтично прогуливаться парочки, но в промозглый осенний день было пусто.

Добежав до середины моста, она остановилась. Преследователи отстали, но всё ещё стояли в начале моста. Они снимали её на расстоянии, не решаясь подойти ближе, словно боялись, что её боль может заразить их.

Дрожащими руками Аля достала из сумки картину — портрет идеального образа с Ткани Снов. И шарф Полины — последнее доказательство, что одноклассница существовала, была реальна.

«Наверное, реальна».

Сжимая «ключ» в руках, она подошла к краю моста, где кто-то выломал перила, оставив лишь зияющий провал. Внизу, на приличном расстоянии, темнела река. Холодное и мрачное осеннее течение уносило опавшие листья, будто сама природа избавлялась от всего лишнего.

Аля посмотрела вниз, и её накрыла волна головокружения.

Высоко. Страшно.

«Но разве не страшнее возвращаться в мир, где тебя ненавидят? Где над тобой смеются?