Прядильщица Снов - Тория Кардело

Перед глазами внезапно возник образ — Полина, лежащая на полу школьного туалета, вся в собственных рвотных массах и крови. Её лицо — бледное, с синеватым оттенком, словно вылепленное из воска. Губы шевелятся, произнося одно слово: «Помни».

Воспоминание было таким ярким, таким реальным, что Аля покачнулась, ощущая, как земля уходит из-под ног.

Всё это действительно происходило. Но никто, кроме неё и Романа, не помнил Полину. Как будто её никогда не существовало. Как будто кто-то вытер её из памяти всего живого, оставив только мёртвую пустоту.

— Эй, психичка! — голос Дениса врезался в сознание, как нож в мягкое тесто.

Аля вздрогнула, и мир вокруг резко вернулся в фокус — потрескавшийся асфальт под ногами, ржавые перила, вонь речной воды. Она машинально сжала в руках картину, углы холста впились в ладони.

Коля подошёл так близко, что Аля почувствовала его дыхание, пахнущее чипсами и дешёвой газировкой.

— Смотри-ка, она себя нарисовала! — он выхватил картину одним резким движением, будто отрывая пластырь. — Только на рисунке она не такая жирная!

Холст замерцал в его руках — идеальная Аля с полотна презрительно улыбнулась обидчику.

— Дай посмотреть! — Денис потянулся, но Коля отпрыгнул, задев плечом Алин рюкзак. Он упала на асфальт с глухим шлепком, и оттуда выплеснулось содержимое — учебники, тетради с аккуратными подписями, розовый дневник с наклейками.

— Ого, здесь вся её жизнь! — Коля пнул рюкзак ногой, разбрасывая вещи. — Дневник, наверное, есть? С секретиками?

Они перебрасывали сумку друг другу, не давая Але её поймать. Их смех отражался от поверхности реки, усиливаясь, превращаясь в целый хор издевательских голосов.

— Фу, как скучно, одни учебники, — разочарованно протянул Коля. — Я-то думал, у психопатки будет что-то интересное.

— Зато смотри, какой экстрим! — Денис указал на Алю, стоящую у края моста. — Она что, прыгать собралась? Псих, конечно, но кто о ней пожалеет?

— Никто, — хохотнул Коля. — Даже мамка её будет рада, что больше не надо кормить эту тушу.

Их слова донеслись до Али сквозь пелену слез. Они были правы. Никто не пожалеет. Никто даже не заметит её исчезновения, потому что она сознательно сотрёт себя с полотна мироздания, сознательно отправит уродливую Алю вместе со всеми её воспоминаниями в небытие.

И хорошо.

Шаг ближе к краю. Ещё шаг.

И вдруг — шаги. Твёрдые, быстрые, они не оставляли сомнений, что их хозяин знает, куда идёт.

Лица Дениса и Коли исказились — сначала удивлением, затем страхом. Аля не обернулась, но кожей почувствовала его присутствие.

— Что здесь происходит? — голос Романа прозвучал спокойно, но со стальными нотками.

Он подошёл так близко, что Аля учуяла его запах — не дешёвый одеколон, как у других парней, а неуловимо знакомый аромат дождя и старых книг в библиотеке.

Как у Ноктюрна.

Коля замер с её сумкой в руках. Роман одним движением выхватил её и нанёс точный удар под рёбра. Не со всей силы — ровно настолько, чтобы Коля согнулся, задыхаясь, как рыба, выброшенная на берег.

— Ещё раз тронешь её вещи — и полетишь с моста, — Роман говорил тихо, с привычным вялым спокойствием, подводя обидчика к провалу в перилах. — Хочешь?

Денис сначала попытался рассмеяться, показывая свою браваду:

— Ты дебил? Я тебе сейчас…

Но Роман наклонил его ещё сильнее, практически укладывая животом на край обломанных перил. Лицо Дениса резко побледнело при виде темной воды далеко внизу.

— Я спрашиваю, хочешь полететь? — в голосе Романа не было злости, только холодная дерзость, от которой мурашки бежали по коже.

— Н-нет, — выдавил Денис, побледнев, как мел. — П-пусти меня, чувак. Я больше не буду.

Роман отпустил его, позволив обоим хулиганам убежать, и повернулся к Але.

— Аля, — голос Романа стал мягче, в нём даже прозвучала непривычная смесь решимости и нежности. — Отойди от края. Пожалуйста.

Аля не двигалась. Вечерний ветер трепал её волосы, забирался под лёгкую куртку, заставляя дрожать — но не от холода. Сердце колотилось, как безумное, но не от страха падения, а от близкого присутствия Романа.

Он был здесь. Он заступился за неё. Но почему? И почему в его голосе ей слышались знакомые интонации Ноктюрна? Те же переливы, та же музыкальность, та же глубина, от которой внутри всё переворачивалось.

Осеннее солнце пробилось сквозь свинцовые тучи и осветило его лицо. На мгновение Але померещился в его чертах отблеск Ноктюрна — та же линию скул, тот же изгиб губ, те же тени под глазами, словно нарисованные искусным художником.

Конечно. Ноктюрн. Это он звал её с Ткани Снов. Это его голосом говорил Роман, потому что границы между мирами истончались, рвались, как старая ткань. Ноктюрн ждал её там, в мире, где она будет любима и счастлива, в теле мечты.

— Ноктюрн! — радостно выкрикнула она, чувствуя, как разливается внутри тепло. — Я уже иду к тебе!

И, не дав себе времени на сомнения, сделала шаг вперед, в пустоту, в бездну между реальностями.

Инстинкт самосохранения сработал в последний момент. Когда ноги оторвались от твердой поверхности, Аля вскрикнула и по инерции выбросила руку вперед, схватившись за кусок ржавой арматуры, торчащий из разрушенных перил. Металл был холодным, шершавым от коррозии. Острые края впились в кожу, раздирая ладонь до крови.

Теперь она висела, цепляясь одной рукой за мост. Снизу гудела река — тёмная, неприветливая, с бурлящими потоками и маленькими водоворотами, которые даже отсюда напоминали крошечные воронки. Ветер обдавал холодом заплаканное лицо, забирался под одежду. Пальцы, сжимающие металл, начали неметь, рука дрожала от напряжения — вот-вот отпустит спасительную опору.

В этот момент ловкие руки схватили её за запястье. Роман. Он лег на край моста, удерживая её своей хваткой, не давая упасть. Его прикосновение показалось ей горячим, почти обжигающим на фоне холода вокруг.

— Держись, Аля! — в его голосе прозвучал страх, не деланный, не наигранный, а первобытный ужас человека, боящегося потерять что-то дорогое. — Я тебя вытащу!

— Нет! — закричала она, чувствуя, как из глаз снова текут слёзы, смешиваясь с каплями накрапывающего дождя. — Отпусти! Я хочу к нему! К Ноктюрну!

Она пыталась вырваться, извивалась, словно пойманная рыба, но Роман слишком сильно сжал её запястье. Медленно, преодолевая её сопротивление, он начал подтягивать её вверх. Аля отбивалась свободной рукой, отталкивалась от моста, но все тщетно. Каждое движение Романа сочилось решимостью и уверенностью.

Оказавшись на поверхности моста, Аля не сумела сдержать истерику от пережитого стресса. Плакала, кричала, пыталась снова бежать к краю, но Роман держал её крепко, не давал пошевелиться.

— Успокойся, — его тихий, но твердый голос в тот момент пробрал Алю до самых костей. — Все