Прядильщица Снов - Тория Кардело

как на полотнах Дали; лестницы, ведущие в никуда; двери, открывающиеся в пустоту и в то же время во всё сущее. Деревья с корнями, уходящими в небо. Птицы с человеческими лицами. Цветы с глазами в сердцевинах.

И во всём этом хаосе была своя гармония, своя логика. Логика сна. Логика подсознания, в которой символы важнее буквальных значений.

Цветок-глаз моргнул, когда Аля пролетала мимо, и ей показалось, что его радужка была такого же цвета, как у Полины. Птица с человеческим лицом запела голосом бабушки. Часы, стекающие по горам, отсчитывали не секунды, а сердцебиения.

Ощущение полета, невесомости, всемогущества опьяняло. Сознание Али расширялось, охватывая всё вокруг, сливаясь с каждым атомом этого странного мира.

«Это и есть настоящая свобода?» — подумала она, паря над серебряной рекой, в глубинах которой отражались все её несбывшиеся мечты.

И тут впереди, словно из воздуха, соткалось огромное зеркало в старинной раме. Оно висело прямо в пространстве, не опираясь ни на что, и поверхность его покрылась сетью трещин, как будто кто-то ударил по нему, но недостаточно сильно, чтобы разбить полностью.

Аля подлетела ближе. В зеркале отражалась она, парящая, совершенная, идеальная. Но из-за трещин образ фрагментировался, разбился на кусочки, и каждый кусочек словно жил своей жизнью. В одном осколке улыбались полные губы. В другом сверкали идеальные глаза. В третьем — блестели роскошные волосы.

И вдруг губы в зеркале зашевелились:

— Ты нарушила обещание, — произнесли они с горечью.

— Какое обещание? — Аля остановилась в воздухе, недоуменно глядя на свое фрагментированное отражение.

— Ты обещала, что придешь сюда навсегда, — отозвались глаза. — Ты обещала, что оставишь ту жалкую реальность.

— Я не… я не помню…

— Ты обманула нас, — волосы отражения зашевелились, как живые. — Ты предала свой идеальный образ.

Аля отшатнулась, чувствуя, как эйфория сменяется страхом. Зеркало словно притягивало её, хотело поглотить, затянуть внутрь себя.

— Я не обещала! — выкрикнула она, пытаясь отлететь от зеркала, но невидимая сила удерживала её на месте.

И вдруг сквозь хор голосов, обвиняющих её отовсюду, прорезался другой — знакомый, глубокий, музыкальный.

— Аля!

Этот голос звучал откуда-то извне, не из зеркала, а словно из далёкой реальности, пробиваясь сквозь сон.

— Ноктюрн? — Аля обернулась, ища источник голоса, и на мгновение увидела его — загадочную фигуру, окутанную тенями, с глазами цвета летнего неба.

— Аля! — снова позвал он, протягивая к ней руку.

— Ноктюрн! — закричала она, пытаясь дотянуться до него.

Но в этот момент зеркало позади неё взорвалось, осыпая её дождем острых фрагментов. В каждом — её отражение, её идеальный образ, обвиняющий, зовущий, манящий. Какофония звуков заглушила голос Ноктюрна.

Идеальные образы кружили вокруг, как стая хищных птиц, всё ближе, всё теснее, врезаясь в кожу, вгрызаясь в плоть, пытаясь проникнуть внутрь…

* * *

Аля упала с качелей на мокрую землю, больно ударившись плечом и локтем. Сердце колотилось как безумное, дыхание сбивалось, а всё тело покрылось холодным потом.

Сон. Это был просто сон.

Но ощущение падения, ужаса, погони оставалось настолько реальным, что она до сих пор дрожала. Она ушибла ладони о гравий дорожки, и теперь тонкие струйки крови бежали по запястьям, смешиваясь с дождевой водой.

Боль от ссадин была острой, настоящей, но куда больше пугало другое чувство: нарастающая паника, ощущение, что миры смешиваются, реальности наползают друг на друга, как слои прозрачной ткани, и сквозь одну просвечивает другая.

Аля с ужасом смотрела на свои руки — они казались чужими, слишком большими, неуклюжими, толстыми. Она чувствовала, как её тело становится более массивным, тяжелым, будто кто-то накачивает её воздухом, как воздушный шар.

Блуза, еще недавно свободная, теперь натягивалась на груди и животе. Брюки врезались в тело, оставляя болезненные следы. Лицо стало горячим, отекшим, как после длительного плача.

«Нет, нет, нет! Это не могло происходить на самом деле!»

Аля прижала окровавленные ладони к лицу и почувствовала, как пальцы утопают в мягкой, рыхлой плоти щек. Её красивые скулы исчезли, подбородок расплылся, превратившись в бесформенный кусок жира.

Она вскочила на ноги, шатаясь от ужаса и дезориентации, и побежала к ближайшей луже, чтобы взглянуть на своё отражение. Увиденное заставило её закричать — из мутной воды на неё смотрело чудовище. Бледное, опухшее лицо, маленькие глазки, тонущие в жировых складках, огромные щеки, уродливый нос.

«Нет, нет, это не я!» — кричал её разум, но чудовище в луже повторяло каждое её движение, каждый жест отчаяния.

Страх был таким сильным, что Аля почувствовала, как немеют руки, как сердце сжимается от боли, как воздух отказывается поступать в легкие. Её тело, казалось, всё еще продолжало расти, наливаться жиром, становиться всё более уродливым, тяжелым и неповоротливым, как у глубоководного существа, вытащенного на поверхность.

Реальность вокруг менялась вместе с ней — цвета выглядели яркими и неестественными, звуки искажались, доносясь то слишком громко, то едва слышно. Предметы то приближались, становясь огромными, то отдалялись, превращаясь в крошечные точки.

Аля упала на колени, хватая ртом воздух. Её сознание раскалывалось, как-то зеркало во сне, и каждый осколок отражал разные версии реальности: вот она снова на Ткани Снов, летит над серебряными реками; вот она в классе, и все смеются над ней; вот она наедине с Полиной, глотающей таблетки.

Фрагменты разных реальностей кружились в её голове, как в калейдоскопе. Настоящее, прошлое, возможное будущее — всё смешалось, всё потеряло чёткость и структуру.

Через эту какофонию образов и звуков пробивался один настойчивый вопрос: что настоящее? Где правда? Какая из реальностей истинная?

И самый страшный вопрос: кто она на самом деле? Та красивая девушка, парящая над Тканью Снов? Или это чудовище с опухшим лицом, отражающееся в луже?

Аля закрыла глаза, пытаясь отгородиться от кошмара, но даже сквозь закрытые веки она видела, как демонические силы тянут к ней свои когтистые руки.

«Ты нарушила обещание», — шептали они.

«Ты предала нас».

И где-то сквозь весь этот ужас снова звучал голос Ноктюрна, зовущий её по имени, пытающийся пробиться сквозь стену страха и отчаяния.

Но Аля уже не могла ответить. Её сознание, раздробленное, как-то зеркало, больше не могло собраться воедино. Реальности смешались, границы истончились.

И в этом хаосе образов, звуков и ощущений Аля потерялась, не зная больше, кто она на самом деле, и существует ли вообще та реальность, которую она считала своей.

Глава 16. Прядильщица Снов

— Александра, ты слышала новость? — От голоса Астры, прозвучавшего прямо над ухом, и резкого аромата фиалок Аля невольно вздрогнула.

Медленно повернулась. Астра улыбнулась, но уголки ее губ не дрогнули, будто