Прядильщица Снов - Тория Кардело

голос проникал прямо в душу, — всему своё время. Мы обязательно поговорим, но позже. Сейчас не самый подходящий момент.

Она легко коснулась плеча Али, отчего по телу пробежала волна холода. Класс, который до этого шептался о «сумасшедшей воровке», внезапно оживился, все взгляды впились в Агату.

— Сегодня будет интересная лекция? — спросила Настя, подходя ближе. Её голос звучал непривычно мягко и заискивающе.

— Очень, — улыбнулась Агата, — надеюсь, вы найдете её полезной.

Роман не сводил глаз с психолога, крепко стиснув челюсти и нервно постукивая по парте.

В класс вошла Мария Сергеевна, и при виде Агаты на её лице отразилось явно удивление.

— Агата Демьяновна? — она замерла у двери. — Я не ожидала вас сегодня. Что-то случилось?

Аля напряглась. Учительница не помнила о приглашении Агаты. Не помнила, потому что оно было связано с Полиной. С Полиной, которая исчезла из реальности, оставив след только в памяти Али. И, возможно, Романа.

— Добрый день, Мария Сергеевна, — Агата доброжелательно кивнула, и даже строгая историчка невольно улыбнулась в ответ. — Я психолог, помните? Мы договаривались о классном часе. Я подготовила лекцию о сновидениях. О том, как наши сны влияют на реальность и как реальность влияет на сны.

При слове «сны» по спине Али пробежал холодок. Ткань Снов. То место, куда так стремилась Полина. То место, откуда, возможно, пришла Агата.

Мария Сергеевна слегка нахмурилась, будто пытаясь вспомнить о договоренности, но затем её лицо прояснилось:

— Ах да, конечно. Простите, совсем замоталась с этими контрольными. Конечно, проводите лекцию.

Она отошла к окну, уступая Агате место у доски. Аля заметила, как странно изменился её взгляд — из настороженного он стал мечтательным, почти завороженным, будто под действием чар.

— О, сновидения? — воскликнула Катя. — Это интересно! Мне часто снятся такие странные сны.

— Мне тоже! — подхватила Даша. — Вчера, например, я летала над городом. Это что-то значит?

— Возможно, — Агата обвела класс пристальным взглядом, и Аля почувствовала, как что-то странное происходит с атмосферой вокруг. Будто воздух сгустился, стал тяжелым, наполнился электричеством. — Сны — это окна в другие миры. Иногда — окна в наше подсознание. А иногда — двери в иные реальности.

Класс затих, жадно впитывая каждое слово. Даже те, кто обычно не слушал лекции, сейчас сидели, не отрывая взгляда от Агаты.

При слове «реальности» Аля услышала резкий скрип стула. Обернувшись, она увидела, как Роман поднимается со своего места. Лицо его побелело, как мел, губы сжались в тонкую линию. Не говоря ни слова, он схватил свою сумку и направился к выходу.

— Ларинский? — Мария Сергеевна напряженно выпрямилась. — Куда ты?

Роман не ответил. Даже не обернулся. Просто вышел из класса, тихо прикрыв за собой дверь.

Агата проводила его задумчивым взглядом, но не сделала попытки остановить. Лишь загадочно улыбнулась, будто знала что-то, неизвестное остальным.

Аля посмотрела на закрывшуюся дверь. Полина была его девушкой. Полина, которую все забыли. Если он тоже помнит, значит, страдает. Возможно, у него, явно знающего о Ткани Снов, тоже осталась какая-то вещь, напоминающая о её существовании. Как шарф у Али.

— Итак, дорогие мои, — голос Агаты стал ещё более мягким, обволакивающим, — сегодня я хочу поговорить с вами о том, как важны сновидения для нашей психики. Еще Зигмунд Фрейд говорил, что сны — это королевская дорога к бессознательному. Через сны мы можем познать свои самые глубинные страхи, желания, стремления.

Аля сидела, не слушая, сосредоточив всё внимание на двери, за которой исчез Роман.

«Он страдает. Он один, как я, помнит о Полине в этом свихнувшемся мире. И ему, наверное, еще тяжелее».

Решение пришло внезапно. Аля собрала свои вещи, резко встала под недоумёнными взглядами одноклассников встала и быстро направилась к выходу.

— Кострова? — голос Марии Сергеевны был растерянным.

— Мне нехорошо, — пробормотала Аля, не оборачиваясь. — Можно выйти?

Не дожидаясь ответа, она выскользнула в коридор. Сердце билось быстро-быстро, ладони вспотели.

Что сказать Роману?

В пустом коридоре Аля достала из сумки золотистый шарф Полины. Мягкая ткань скользнула между пальцами, и на мгновение ей показалось, что она чувствует тепло одноклассницы, слышит её тихий смех. Справедливо будет отдать шарф Роману. Полина не хотела бы, чтобы он забыл её. Не хотела бы исчезнуть из его памяти. Аля быстро пошла к выходу из школы, сжимая шарф в руке.

«Надо догнать Романа, пока он не ушел далеко».

Низкое октябрьское небо, затянутое тяжелыми облаками, казалось, висело прямо над крышами типовых панелек. Школьный двор — растрескавшийся асфальт, голые деревья с редкими желтыми листьями, скамейки с облупившейся краской — выглядел так же уныло, как и весь этот маленький городок.

Воздух пах сыростью, прелыми листьями и дымом — где-то жгли мусор. Ветер гнал по асфальту мокрые обертки от конфет и окурки. Вдалеке слышался приглушенный шум редких машин и лай собак.

Роман шел через школьный двор, засунув руки в карманы. В ушах — неизменные наушники, воротник пиджака смялся, а в плечах различалось очевидное напряжение. Его темная фигура на фоне серого пейзажа казалась четким штрихом на размытой акварели.

Аля побежала через двор, чувствуя, как холодный ветер бьет в лицо, как мелкие капли дождя оседают на волосах и одежде. Её кроссовки чавкали по лужам, разбрызгивая грязную воду.

— Роман! — крикнула она, но ветер унес её голос.

Аля догнала его у ворот школы и, задыхаясь от бега, схватила за рукав. Роман резко дернулся, будто от удара током, и обернулся. Одним движением вытащил наушник из уха. В бледном, слегка заострившемся лице прочиталось напряжение. Глаза, напоминающие глубокое море, взглянули на неё настороженно, почти враждебно.

Аля, тяжело дыша, протянула ему золотистый шарф Полины:

— Ты помнишь её?

Роман не взял шарф. Его взгляд скользнул по мягкой ткани, и в глазах мелькнул ужас — чистый, искренний ужас, от которого у Али по спине пробежали мурашки.

— Помнишь? — повторила она тише, не опуская руки с шарфом.

Роман медленно кивнул. Одно короткое движение головой, но в нем было столько боли, что у Али сжалось сердце.

— Это её шарф, — сказала она, протягивая ткань ближе к нему. — Я думаю, она хотела бы, чтобы он был у тебя. Вы же… вы же встречались.

Роман не шевельнулся. Его лицо снова напомнило застывшую маску, только в глазах двигалось что-то живое и мучительное.

— Возьми, — почти шепотом произнесла Аля. — Пожалуйста. Я не хочу, чтобы он был у меня. Он напоминает… напоминает о том, что произошло.

Усилившийся ветер подхватывал мелкие листья и пыль, закручивая их в маленькие вихри у их ног. Капли дождя становились крупнее, холоднее, словно природа отражала внутреннее состояние обоих.

— Не