Прядильщица Снов - Тория Кардело

Отражение протянуло руку — длинную, с паучьими пальцами, с серебряными когтями вместо ногтей — и коснулось лица Али. Ледяное прикосновение, как касание смерти, обжигало кожу и заставляло всё внутри неметь.

— А теперь… просыпайся.

Последнее слово она не произнесла, а выдохнула — словно выпустила его из самых глубин своего существа. И оно повисло в воздухе, разрастаясь, заполняя собой всё пространство зала зеркал, становясь материальным, почти осязаемым.

И зеркала вокруг взорвались, осыпая Алю миллионами острых осколков, которые вонзались в кожу, в глаза, в самую душу…

Глава 15. Фрагменты реальностей

Аля остановилась перед дверью класса, прижимая к груди шарф Полины — лёгкий, шелковый шарф с болезненно-ироничной надписью. Он пах остатками сладких духов, дешевым мылом, которым Аля вчера постирала его в школьном туалете, болью и смертью. Наверное, смертью — Аля искренне, всем раненым сердцем надеялась, что все обойдется.

Она вздохнула, ощущая, как сердце колотится о ребра — часто, больно, отчаянно. Так громко, что отдавалось в висках и мешало дышать. Она не решалась войти, будто если не пересечет этот порог времени, то сможет вернуться в момент до того, как Полина поднесла к губам пригоршню таблеток.

Школа жила своей жизнью — отовсюду слышались гулкие шаги, обрывки разговоров, смех, хлопанье дверей — всё это сливалось в единую какофонию жизни, звенящую и яркую. Но для Али эти звуки доносились словно сквозь толщу воды — приглушенные, искаженные, чужие. После вчерашнего ничто уже не казалось реальным.

«Сейчас. Нужно просто войти. Просто открыть дверь и все узнать».

Вчерашний день все еще представал перед ее глазами бесконечным уродливым кошмаром. Полина с таблетками в дрожащей руке. Полина с искаженным лицом. Полина, шепчущая: «Я хочу остаться там навсегда». Полина, скорчившаяся над унитазом в мучительной кровавой рвоте… Ткань Снов поглотила ее, а белая пена на губах стала прощальным занавесом.

Аля машинально сжала пальцы на ткани шарфа. Утром она снова положила его в рюкзак, чтобы не упустить тот самый момент, если Полина навсегда исчезнет, а воспоминания о ней испарятся дымом на ветру. И все же она сомневалась, искренне сомневалась…

«Зачем? Зачем я забрала его?»

Но в глубине души она знала — боялась, что если Полина умрет, то исчезнет из реальности, и никто не вспомнит красивую, яркую, самоуверенную девочку с белыми волосами и вечной насмешкой в глазах. Поэтому она забрала шарф — чтобы помнить: Полина существовала. Полина жила, дышала, чувствовала, любила и ненавидела. Была человеком.

«Была? Нет. Есть. Пожалуйста, пусть она еще есть».

Аля так и не решилась заглянуть в школьный чат. Не смогла заставить себя прочитать новости. Боялась. Надеялась. Страшилась правды.

Набрав в легкие воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду, Аля толкнула дверь. Класс выглядел непривычно, будто затянутый серой дымкой. Солнечный свет, проникавший сквозь высокие окна, казался бледным, болезненным, преломлялся в кристалликах пыли в воздухе.

Стояла странная, неестественная тишина. Привычный утренний гомон, шуршание тетрадей, скрип стульев — все будто приглушили невидимым покрывалом. Аля замерла, сразу поняв: случилось плохое. Очень плохое.

Компания Полины — яркие, громкие девочки с дорогими сумками и украшениями — сгрудились в углу, как испуганные птицы. Лиза, лучшая подруга Полины, плакала, уткнувшись в плечо Сережи. Тот неловко гладил ее по спине, бормоча что-то утешительное. Даша с покрасневшими глазами вертела в руках телефон, судорожно что-то листая.

— Всю ночь дежурили возле реанимации, — донеслось до Али. — Ее мама чуть с ума не сошла…

— Врачи сказали, что первые сутки самые важные…

— Я до сих пор не верю. Почему? Ну почему она это сделала?

«Они еще помнят ее», — пронеслось в голове Али. Значит, Полина жива. Значит, она еще есть в этой реальности.

Аля осторожно прошла к своей парте, чувствуя, как дрожат колени. Глаза жгло, но слезы не шли. Вместо этого внутри разливалось оцепенение, словно она наблюдала за всем происходящим сквозь мутное стекло.

Настя Редькина, староста класса, сегодня сидела впереди. Как всегда, с идеально прямой спиной она раскладывала тетради и ручки по линейке. У Насти всегда все было идеально. Даже сейчас, когда весь класс бурлил эмоциями, она выглядела собранной и сосредоточенной. Только побелевшие костяшки пальцев выдавали напряжение.

— Настя, — Аля неуверенно тронула ее за плечо. — Что с Полиной?

Настя вздрогнула и обернулась. Ее серые глаза расширились, когда она увидела шарф Полины в руках Али.

— Ты не знаешь? — Настя понизила голос. — Она в коме. Глубокая кома. Вчера ее увезли на скорой прямо из школы, представляешь? Передозировка снотворного.

«Увы, представляю. Еще как представляю…»

Пол под ногами Али превратился в зыбучий песок. Мир пошатнулся, растекаясь по краям, как акварель под дождем.

— В коме, — эхом повторила она. — Но… она может очнуться?

Страшная мысль холодной иглой вонзилась в сознание. Кома. Между жизнью и смертью. Что, если она уже навсегда там? На Ткани Снов?

Эта мысль обожгла внутренности ледяным пламенем страха. Аля опустилась на стул, ощущая внезапную слабость в ногах.

Настя сжала губы:

— Врачи говорят, что шансы есть. Но… — она отвела взгляд, — но организм сильно отравлен. И еще они говорят… они говорят, что даже если она очнется, могут быть повреждения мозга. Понимаешь?

Аля понимала. Полина могла вернуться совсем другой. Или не вернуться вовсе. Ткань Снов забирала навсегда туда, где все было идеально — и люди, и мир вокруг. Туда, откуда никто не хотел возвращаться.

Дверь класса распахнулась. Вошла Мария Сергеевна, классная руководительница, тоже видевшая этот кошмар вчера. Сегодня ее обычно аккуратный пучок выглядел небрежно, под глазами залегли круги, будто она не спала всю ночь, а на лице застыло выражение глубокой скорби. Маленький серебряный крестик на шее поблескивал в тусклом свете ламп. Шаги были тяжелыми, неровными, а руки заметно дрожали.

Она поставила сумку на стол оглядела класс, непривычно тихий, и глубоко вздохнула. В её взгляде читалась боль и тяжелая, давящая усталость.

— Дети, пожалуйста, садитесь, — голос учительницы звучал тише обычного. — У меня для вас печальные новости.

Класс замер. Даже те, кто равнодушно переговаривался у окна, не интересуясь случившимся, притихли и вернулись на места. Даша хлюпнула носом. Лиза с трудом оторвалась от Сережи и села за парту, вытирая покрасневшие глаза.

Мария Сергеевна тяжело вздохнула, окидывая взглядом притихших учеников:

— Думаю, многие из вас уже знают о трагедии, которая произошла вчера с Полиной Луневой, пока вы были на уроке математики. Она… совершила попытку самоубийства, приняв большую дозу снотворных препаратов. Сейчас Полина находится в реанимации, в коме.

Учительница перекрестилась мелким движением:

— Я прошу всех,