Тени двойного солнца - А. Л. Легат

и головы от тугих шей. Все они сопели, прятали глаза, не смели даже пошептаться, прибавляя к тишине все новые и новые капли безмолвия. Густого липкого страха, смердящего похуже топей.

– Видишь? – Веледага приобнял меня за плечо, точно младшего брата, и указал ладонью на когорту. – Бывает дело, в котором нужны волки, слаженная стая: острозубые, быстрые. Очень голодные.

В когорте довольно заухмылялись.

– Но порою нужна змея: скользит по воде и имеет острые клыки. Или комар – крохотный, ножки да крылья.

– Хер его прихлопнешь, – одобрил Плюга.

– Мг-м… – протянул Веледага. – Кто управится лучше, чем Кабир-гата?

Он был прав, коли спросите. Уже потом, долгие годы и стылые зимы я с благодарностью вспоминал, какую пользу мне принесла грамота. И проклинал Веледагу за то, в какую цену она обошлась.

* * *

Я был слабым учеником. Прилежания мне доставало лишь в пьянстве и единственном грязном деле. Но даже так, упираясь изо всех сил, за половину года я освоил первую сотню слов и все слоги, из которых сочиняли остальные слова. Говорили мы о Кливеле, а в гости я отправлялся к сотникам и головам когорт, заглядывал на стоянки, пугал ласточек с голубями. Искал в столах и под столами, в шкатулках и нишах за сундуком. Особую страсть Веледага питал к Долам, и потому печать с холмами на черном поле врезалась в мою память, точно шрам.

На первый взгляд мало что изменилось – мне называли имена, и я исчезал вместе с закатом. Но слово свое Веледага держал крепко: никаких улыбок в ночи – только бумаги. В те дни я не думал, что так сложилось лишь оттого, что у Веледаги почти не осталось врагов, которым легко перерезать глотку.

Я возвращался с вестями: добрыми, или худыми – оставалось гадать. Веледага больше молчал – и отправлял меня по новому следу.

В этот раз попался скудный улов. Смотровая башня под Шемхом – где когда-то полегла когорта Спящего, коли верить слухам, – была так же пустынна, как Серые топи. Я прошерстил все, что мог, – два сторожа, охранявшие эту развалину у старого тракта, напились вдрызг и уснули у кострища. Бумага да вино – вот и все ценности, что я прибрал к рукам.

Вернувшись к острогу, я застал Веледагу в новом местечке. Не в сторожевой башне и не у себя, не за игральным столом под навесом и даже не у нужников. Он стоял на развилке. Почти что голый – рядом не паслись Плюга с Кузулом. Только один человек в плотной одежке, весь точно извалявшийся в грязи, составлял ему компанию. По первости я решил, что это Гарум-бо, согнувшийся от пьянства. И Веледаге приспичило дохнуть свежего воздуха – так осточертели ему стены. Но ветер принес запах, тошнотворнее которого на болотах нет.

– Эй, Веледага! – крикнул я, махнув рукой.

Так уж велик острог Веледаги – мы разминулись, хоть я шел за стены, а король болот – к дороге прочь.

Две фигуры обернулись в мою сторону. У Веледаги, уж поверьте, лицо утратило все веселье.

– Подожди, будь так добр, мгм?.. – крикнул он.

Я остановился и прикрыл нос рукавом.

Они обменялись, от силы, еще парой фраз. Я не видел прощаний, но Веледага отправился ко мне, а незнакомец – прочь от острога, оставляя загребающие следы в грязи.

– Кто это был? – спросил я, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Подбородок зашевелился раньше, чем появился ответ:

– Тот, кто мне нужен.

– Я думал, ты поразборчивее, – я помахал рукой у носа.

– Так и есть.

Как вы смекаете, никто не спорит с головой в таком деле. Мы в молчании вернулись к комнате, и уже там я покопался под рубахой и скинул теплый сверток с письмами на стол. Протянул Веледаге ножик:

– Долы не при делах.

Веледага пожевал, насупил брови и не сказал ничего. Ему было на что сердиться: я, едва выучившись основам, уже возомнил себя знатным чтецом.

– Это из того, что я понял. Только и всего.

– Мгм… – его пальцы алчно перебирали письма. – Если через пару годков ты наловчишься их понимать от начала до конца…

Я чуть не поперхнулся, замахал руками:

– Эй-эй, такого уговора не было! Имен с меня хватит, хер бы с остальным.

Чертовы имена я вычитывал по слогам, и то порой сбивался. Веледага покачал головой и пододвинул мошну с золотом, которую извлекал одним богам известно откуда.

– Все тянешься к малому, Кабир-гата, мгм?.. Что, ежели на столе у Кливела будет кой-чего позанятнее, чем парочка указов?

Я присвоил оплату и поискал местечко, куда бы ее привесить, пока Веледага мечтал вслух:

– А если уж так наловчишься, что сможешь в памяти все принести – ни следа, ни подозрения?

Веледага уж явно не видал, какой беспорядок я оставлял в кабинетах и шатрах, перерывая чужие вещицы.

– И научусь читать сожженные листки, – подсобил я ему.

Он не посмеялся. Улыбнулся так, хищно, по-свойски. Гримаса короля болот.

– Этого нам и не надо. Если уж опустить то, как Кливел беспечен… мы всегда можем перехватить его людей на болотах. – Его глаза сверкнули, он выжидающе посмотрел на меня. – Коли будем знать, где проедут, мгм…

Что-то шевельнулось в желудке.

– Так для этого я?..

Веледага кивнул. И заговорил о чем-то своем, наполнив рожок:

– Недолго им осталось таскать наше железо. – Вино потекло по его подбородку, и он небрежно утерся рукавом. Затем разложил бумаги по столу, уперся ладонями в края столешницы и навис, точно уж над мышью. Потерял ко мне весь интерес.

Я вышел во двор, подбрасывая мошну в ладони. Звон монет успокаивал. Да и таскать письма, как бы я ни торговался в остроге, мне нравилось куда больше.

* * *

Дело двигалось к зиме. После нового смотра осталась троица. Не мне судить, как шел отбор, – Веледаге все виднее. Ему и огребать, коли все пойдет кувырком и следы приведут к острогу.

– Ваше дело малое, мгм… – Шпоры прочертили новые полосы на земле. – Кто жил-поживал в Урголе?

– Мы все там бывали, кто сколько, – пожал плечами самый угрюмый из троицы.

– Бывали проездом.

– И по дельцу, да не одному, – с щенячьим восторгом закивал безусый горец.

Веледага выразительно шевельнул подбородком:

– Дом наместника в какой стороне от базара?

Молодчики призадумались. Первым ответил угрюмый:

– От цирюльни ближе идти, то по правую руку. В сотне шагах, а коли уж от ворот смотреть, там и базар рядом…

Голова остался доволен, потер руки:

– Ваше дело – туда наведаться и всех хорошенько занять. Хотя бы на четвертину часа, мгм…

И