Ликвидатор - Юлия Гутиева

— Я ещё не решил.

Архаи ушёл, а снежинки продолжали умирать на тёмном пальто и шляпе наёмника.

На Гаремову было больно смотреть. Несчастное существо, тихо сидевшее на кухне в квартире Фарион. Синяя тушь размазалась от слёз, украшая бледное лицо грязными потёками. Но Софии было всё равно. Она рассказывала историю так называемого знакомства с Леонидом и разочарования в нём снова и снова, выкуривая сигарету за сигаретой. Джули из последних сил старалась сдерживать себя, давая подруге время выплеснуть эмоции. Наконец, Гаремова умылась, закурила очередную сигарету и уставилась на Фарион.

— Так странно, ты и слова не сказала во время моей исповеди. На тебя не похоже?

Брюнетка молча посмотрела на «грустное недоразумение» поверх бокала с ромом и соком, затем, чеканя каждое слово, холодно произнесла:

— Сейчас я кратко поведаю тебе одну интересную историю. И ты не будешь перебивать. Договорились?

Что-то в голосе подруги заставило Софию насторожиться.

Медленно отпив глоток, Джули изрекла:

— Первое: ты напрасно поцарапала машину Леонида. На стоянке он миловался с Марьей, и для них подобные обнимашки в норме, хотя между ними ничего нет. Второе: на камере видно, как ты царапаешь его машину. Третье: данная запись у него, и он не будет давать ей ход, если завтра ты придёшь к нему в морг с искренними извинениями. Четвёртое: ты меня опозорила, мне стыдно за такую подругу. Забавно, но я всегда считала, что, несмотря на всю твою бесшабашность, София Гаремова — сильная, выносливая женщина, не способная опуститься до такого. Пятое: ты украсишь наш офис для встречи Сеймы. Она пришла в себя и возвращается. У меня всё. Вопросы есть?

В комнате повисло тягостное молчание. Софии хотелось смеяться и плакать, кричать от счастья и молчать от стыда, но сдаваться без боя было не в правилах рыжей бестии.

— Первое: ты молчала, ты так долго молчала и выслушивала мою историю, зная, что у него нет другой?

Ответ прозвучал холодно и отчуждённо. Гаремова поняла, как серьёзно настроена Фарион.

— Я — довольно жестокая, мне не чужда месть и бывает легче от чужой боли, минуту назад бывшей моей. Разве ты не знала этого?

Сделав ещё один глоток, Фарион продолжила:

— Из разговора с Леонидом я поняла, что он в курсе вашей с ним игры. Не спрашивай меня о деталях, не вникала, но он в курсе, что для тебя — не незнакомое пустое место, впрочем, как и ты для него.

Гаремова издала слабый стон.

— Ты уверена, что у него с Марьей ничего?

Ответа не потребовалось, взгляд Джули прожёг Софию насквозь, избавив от мыслей о конкуренции с Ивановой.

— Но в морг я не пойду, — выдала Гаремова, понимая глупость сказанного.

— Как сказал один мудрец: «Если у тебя есть что предложить — предлагай, если нет, покоряйся».

От нецензурного словечка со стороны Софии Фарион подпрыгнула на стуле, но промолчала, в голову пришла мысль о том, что Леонид не знает, с кем играет.

— Я рада за Сейму, — спустя минуту произнесла рыжая бестия, желая смягчить обстановку.

— Да, это лучшая новость за довольно долгое время. Так ты украсишь?

— А у меня выбор есть? — и слова сопровождала забавная рожица, разрядившая ситуацию.

София наполнила бокал вином, закурила очередную сигарету.

— Джули, прости, я была не в себе… Чёртовы чувства… Не думала, что могу испытывать подобное… Я не такая каменная, как ты…

Слова, сказанные в сердцах, или констатация факта, а может, обычное желание причинить боль…хотя, зачем двум близким людям при разговоре друг с другом облекать правду в какие-то фразы, смягчающие форму, но не меняющие суть.

— Извини.

— Забудь… я привыкла нести ответственность за все поступки, которые совершаю, даже, если кому-то они кажутся жестокими и бессмысленными.

София с трудом подавила желание продолжить болезненный разговор, похоже, сменить тему — лучший выход.

— А как у тебя с Мораном?

— Ты о чём?

Гаремова тяжело вздохнула.

— Хоть что-нибудь изменилось?

— Нет, я просто ревела у него на груди на кладбище. Романтично, не находишь?

— Да уж, лучше б ты у него на груди что другое делала, но для начала и это сойдёт.

Пришло время Джули строить смешные гримасы в попытке разрядить обстановку.

========== Глава 52 ==========

Фантазии уносили в будущее, известное только ему одному. Блаженство и наслаждение — чувства, характеризующие весь процесс убийства, начиная от выбора жертвы и заканчивая исполнением. Больной разум точно и последовательно планировал каждый шаг, раскрашивая детали обыденности в яркие оттенки красного.

Кто на этот раз? Одной рукой монстр пролистывал фотографии на планшете, другой нежно гладил голову карона, который, в свою очередь, издавал низкие, гортанные звуки, настраивая друга на меланхоличный лад.

Художник, рисующий картины кровью… Внезапно палец замер, с экрана на мужчину смотрело угрюмое, женское лицо, жаждущее свободы. От чего или от кого? Монстру было всё равно. Он сделает ей подарок в нежно-розовых тонах. Так… нежно-розовый, но для этого нужна вода, прозрачная и чистая, способная разбавить кровь.

Мысленно перебирая достоинства и недостатки пригородных водоёмов, монстр накинул куртку и чуть торопливо произнёс:

— Пойдём, малыш, нужно спешить, вода может замёрзнуть.

Карон лениво потянулся, мотнул головой, ударил хвостом об пол и, чихнув, вышел из дома вслед за другом.

Известие о новом претенденте на место вожака стаи пум облетело Иной мир, оставив у большинства кошек неприятное послевкусие.

Кирк — родной брат Демьяна, один из самых жестоких охотников за головами, бесцеремонный и безжалостный боец с тёмным прошлым. К тому же, характер наёмника оставлял желать лучшего. И что хуже всего — его кандидатуру одобрял Ливон. Ходили слухи, что лев сам предложил Кирку занять место брата. Вожаки других стай сжимали челюсти в молчаливом бессилии, не решаясь выяснить отношения с блондином.

Оставалась надежда на поединок, в котором каждый желающий сможет принять участие, и победит сильнейший.

Анализируя телосложение Кирка, многие пумы сделали вывод: охотнику придётся постараться, до мощи и силы брата ему далеко, а главный конкурент — Синти Дон, правая рука Демьяна, настолько могуч, крепок и силён, что велика вероятность — избитый наёмник позорно уползёт с поля боя. Хотя, с другой стороны, вид деятельности Кирка и недостаточное количество информации о нём вселяли тревогу. Иной мир замер в ожидании решающего поединка.