Тавриз туманный - Мамед Ордубади

- Наш разговор затянулся. До чего только мы не договорились. Я считаю, что не следует затевать с любимым человеком споров об убеждениях. Мы с тобой мира не исправим!

И с этими словами мисс Ганна снова завела свою нескончаемую песню о любви.

Я спешил на заседание и, попрощавшись с мисс Ганной, вышел.

ПЕРВАЯ НЕЛЕГАЛЬНАЯ ЛИСТОВКА

В сегодняшнем заседании принимал участие и учитель русско-иранской школы молодой революционер Акбер Акберов. Это было очень важное заседание, на нем мы должны были определить линию нашего поведения в создавшихся условиях.

Заседание вел Гаджи-Али-ага. На поставленный им вопрос: "Как мы должны действовать?" - некоторые товарищи отвечали пространными речами, точно не отвечая на вопрос. Выступая одним из последних, я сказал:

- Мы должны вести среди масс разъяснительную работу о том, при содействии кого и с какою целью возвращается Мамед-Али в Иран, должны доказать народу, что революция еще не побеждена, и что конституционные войска могут победить вражьи силы, должны решительно бороться против интриг России и Англии и помешать выступлению сторонников Мамед-Али в Тавризе.

- Каким путем и какими силами? - спросил Мирза-Ахмед. - Не силами ли Мухбириссалтане? Мы видим, что у местной власти нет никакого авторитета. Мухбириссалтане не в состоянии защитить даже самого себя. Не сегодня-завтра русские вынудят его бежать из Тавриза.

- Мы будем действовать собственными силами, - старался убедить я. - Мы должны прибегнуть к средствам нелегальной печати, снова ввести в практику нелегальные газеты. Гектографы и типографские станки сохранились, и мы должны пустить их в дело. Население Тавриза любит такого рода литературу, особенно нелегальные листовки.

Мешади-Кязим-ага тут же обещал отпустить необходимые средства.

После долгих дебатов решено было с завтрашнего дня приступить к печатанию и распространению нелегальных листовок.

Организацию этого дела, составление материла и выпуск поручили мне и учителю русско-иранской школы Акберу Акберову, после чего перешли к обсуждению вопросов, связанных с распространением листовок.

Решено было привлечь к этой работе учеников русско-иранской школы, двадцать восемь человек молодежи, участвующей в кружках, пятнадцать человек испытанных добровольцев, указанных Тутунчи-оглы и Гасан-агой, и человек сто молодежи, работающей в незмие.

- Товарищи, - сказал я собравшимся, - тут имеется весьма серьезный момент, о котором мы забыли. Расклеенные нами нелегальные листовки могут осложнить положение незмие, которую мы создали с таким трудом. Русские, безусловно, станут требовать принятия мер против нелегального органа и ареста его организаторов. Мухбириссалтане призовет нашего друга Амир Хашемета и потребует их с него. Как нам тогда быть?

Снова молчание овладело обществом, а сам Амир Хашемет как бы только что очнулся.

Некоторые товарищи поспешили отказаться от этой затеи.

Наконец, решено было листовки заготовить, а вопрос о способах распространения обсудить после.

В час ночи, по окончании заседания, мы отправились вместе с товарищем Акберовым в русско-иранскую школу, чтобы подготовить выпуск листовки на небольшом типографском станке, который находился в школе.

Наконец, листовки наши были готовы. Люди, которые должны были расклеить их по стенам домов, были собраны в определенных местах.

Я просмотрел список мест, где мы хотели расклеить листовки. Были выбраны действительно самые людные и оживленные места Тавриза, в том числе здания отдельных консульств, площади, караван-сараи, мечети, сады, правительственные учреждения и так далее. Наклейка их на здания консульств была возложена на Гасан-агу и Тутунчи-оглы.

Листовки должны были появиться на улицах города уже к 28 июля 1911 года.

Утром, когда я сидел над составлением программы работ нового общества раскрепощения женщин, пришел Мешади-Кязим-ага, который, услышав что-либо из ряда вон выходящее, обычно являлся ко мне с сообщением.

- Браво! - сказал он, весело входя ко мне. - Дело с расклейкой закончено блестяще. Ни один человек не пойман. Я обошел полгорода. Все население толпится у стен домов и читает наши листовки. У дверей консульств выставлены караулы. Боятся народного возмущения. "Долой царские войска! Долой колонизаторскую политику царя!" - кричит народ. Раздаются протесты и по адресу англичан. Много говорят о предательстве Каджаров.

- А других новостей нет? - спросил я.

- Я ничего не слыхал, знаю лишь, что по приказу правительства, вся тавризская незмие поставлена на ноги. Боюсь, как бы тайна не была раскрыта, - сказал он задумчиво.

- Бояться незачем. Если даже дело откроется, все закончится нашей победой.

Быстро покончив с чаем, мы вышли. Дорога наша лежала мимо "Гёй мечети". Там я снова пробежал наклеенную на ворота листовку.

"Граждане Тавриза! - говорилось в ней. - Вы вышли победителями в борьбе как с внутренней контрреволюцией, так и с царем и англичанами. Чтобы отнять у вас плоды этой победы, правительства Англии и царя хотят вновь вернуть выгнанного из Ирана Мамед-Али. Пусть будет вам известно, что революция таким путем побеждена не будет. И англичане, и царское правительство сами не верят в то, чтобы Мамед-Али мог одержать победу, удержать в руках трон и корону. Тем не менее, они хотят запугать конституционное правительство и добиться лучших условий для Мамед-Али. Они прекрасно знают, что бывший шах, с помощью нескольких диких шахсеванов, туркменов, джафарбейлинцев, талышей, микаиллинцев, гаджиходжа-линцев, поладлинцев и других мятежных племен, не сумеет разгромить революцию.

Иранское правительство послало решительную ноту протеста по поводу нарушения англо-русского договора и разоблачило покровительство, оказываемое этими державами бывшему шаху. А те объявили правительству Ирана, что они рассматривают Мамед-Али не как мятежника, а как одну из воюющих сторон.

Граждане Тавриза! Вам известно, что царское правительство однажды уже создало подобную авантюру, разгромив, при содействии Рахим-хана Челебиянли, несколько городов.

Вам также известно, что Ефрем и Сардар-Бахадур разбили тогда Рахим-хана и вынудили его к бегству в Россию.

Вам известно, что после истории с Рахим-ханом, русский офицер Дараб-мирза от имени бывшего шаха объявил войну защитникам конституции, но в битве при селении Чаркар добровольцы наголову разбили Дараб-мирзу, уничтожив весь его отряд. Вы хорошо помните, что только царские казаки вырвали тогда Дараб-мирзу из рук конституционной армии и убили командира революционеров Али-хана. Теперь царское правительство вновь выдвигает Мамед-Али. Граждане Тавриза! Вы должны всеми силами защищать конституцию против этой авантюры русских и англичан, пытающихся обратить территорию Ирана в свою колонию.

Спешите на помощь конституционным войскам! Враг наступает на Тегеран. Конституционные войска уже выступили навстречу ему, чтобы не допустить его в столицу.

Готовьтесь к борьбе с колонизаторами и внутренними контрреволюционерами, являющимися слепым орудием в их руках.

Тавриз снова должен проявить свою былую доблесть и геройство.

Редакция ночного листка".

По замечаниям читателей Можно было судить о впечатлении, произведенном этим воззванием.

- Выпуск подпольных листков - наиболее действенный путь!

- Верно, в открытой печати всего не выскажешь!

- Безусловно, писать там всего нельзя. Сударь, не даром они называются - русские да англичане. А что нам осталось, кроме листков бумаги.

- Эй, малый, помолчи! Ведь все с бумаги-то и начинается. Разве эту бумажонку наклеил не такой же юноша, как ты? Кто сумел написать это, сумеет сделать и кое-что другое.

- И тут не без руки русских и англичан. Ага-Гасан, клянусь могилой матери, они хотят испытать нас. При виде подобных листков надо закрыть глаза и бежать без оглядки.

- Довольно мы закрывали глаза. Отсюда и все наши несчастья. Конституция еще жива. Она еще сумеет победить! Поднявшие тавризское восстание тоже еще не погибли. И идеи те живы. Я, Зейнал, опять-таки утверждаю, что с авторами этого листка я готов даже на смерть пойти. Этот листок доказывает, что наши работают!

- Браво, Зейнал! И я утверждаю, что вожди движения нас не покинули.

- От тебя, приятель, порохом пахнет. Кто может сказать, что Тавриз в настоящее время иранский город? Какая там конституция? Какие вожди? Эй ты, непутевый, над твоей головой развеваются императорские знамена, а ты не можешь оставить своих дурацких идей.

- Эти слова неуместны. Еще неизвестно, кто будет побежден и кто победит.

У дверей мечети было еще больше народу. Тут были представлены все слои тавризского населения, начиная с молл, купцов, торговцев и кончая амбалами и чистильщиками сапог. Все они, побросав дела, толпились у листовки... Один из толпы, выступив вперед, читал настолько громко, что голос его слышали стоявшие в последних рядах.