Израиль: война и мiръ - Яков Рабкин

Что касается будущего… Историки будущим не занимаются. Еврейские диаспоры развиваются своим ходом, в связи с Израилем, или независимо от него. Это вполне нормальное явление. Необходимость приспосабливаться к существованию центра, которому уже почти 60 лет – новая ситуация для евреев, похожая на ту, что возникла 2000 лет тому назад, когда в результате разгрома восстания Бар Кохбы и всей еврейской государственности создавался иудаизм, независимый от территории и иерусалимского Храма. Сегодня переход уже не такой резкий, ибо мало кто считает, что провозглашение государства Израиль меняет диаспорическую сущность иудаизма, мало кто предлагает немедленно приступать к воздвижению третьего храма в Иерусалиме[35]. Две еврейские общности сегодня развиваются параллельно, иногда интересы евреев диаспоры совпадают с интересами Израиля, иногда – они диаметрально противоположны друг другу. Я сейчас планирую научную конференцию о религии в изгнании, одной из тем которой будут как раз переходы иудаизма от системы, основанной на территории к состоянию диаспорическому, и обратно.

А.Т.: Арабо-израильский конфликт, мне, по крайней мере, представляется конфликтом двух народов, страдающих комплексом неполноценности: один – после Холокоста, другой – после долгого колониализма. Смогут ли они путем кровопролития избавиться от этих комплексов?

Я.Р.: Там ситуация очень сложная, потому что у палестинцев и израильтян очень много общего. Обе стороны считают себя жертвами. Но когда человек думает, что он жертва, ему очень трудно жалеть кого-то другого. Однако сейчас в Израиле проявляются новые тенденции, за которыми стоит внимательно следить. Например, Мерон Бенвенисти, бывший заместитель мэра Иерусалима, считает, что Израиль захватил столько территории, что существование рядом второго государства уже невозможно. Действительно, занятые в 1967-м территории представляют собой сегодня некое лоскутное одеяло. Бенвенисти и его соратники считают, что между рекой Иордан и Средиземным морем сложилось единое государство. Территория – одна, валюта, экономика, однако часть населения – арабские жители территорий – лишена политических прав. Поэтому предлагают разрешение кризиса по южноафриканскому образцу.

Недавно в газете «Гаарец» выступил бывший начальник отдела национальной безопасности, который совершенно с других позиций заявил, что создание палестинского государства уже невозможно. Идея единого постсионистского государства всех своих граждан привлекает все больше сторонников, однако, пока это незначительное меньшинство. Не нам в Канаде или России решать эти проблемы, но мне кажется, что наиболее перспективно создание единого государства, с компенсацией пострадавших от экспроприации палестинцев, как это произошло во многих странах мира. Но для этого необходимо признать равноправие всех проживающих на Святой земле, то есть отказаться от поселенческого колониализма, на чем основано сионистское государство.

А.Т.: То есть, в Святой земле возможен мультикультурализм?

Я.Р.: Весь мир уже «мульти», в том числе и Израиль. Израиль – современная страна, у значительной части общества современный менталитет, и официальное отрицание израильской национальности не более чем досадный анахронизм. Я считаю, что этот кровавый конфликт будет в конце концов разрешен. Мы можем помочь тем, что смотрим на эту ситуацию издалека: на нас не падают бомбы, в нас не стреляют, и наши автобусы не взрываются. В наших странах евреи живут в мире с другими этническими и религиозными общностями. И, может быть, именно этим опытом мы можем внести свой вклад в установление мира в Израиле и Палестине.

А.Т.: В России сейчас нарастает во многом искусственная атмосфера ксенофобии. По Вашему мнению, может это дать новый толчок к эмиграции в Израиль?

Я.Р.: Не думаю, что я компетентен ответить на этот вопрос. Потому что отслеживаю ситуацию в России куда меньше, нежели ситуацию в Израиле. Мне кажется, что улучшение экономического благосостояния и тот факт, что Россия чрезвычайно многонациональна, не может не сыграть своей положительной роли. В значительной степени это зависит от гражданского общества.

В России есть все условия, чтобы евреи ходили в синагогу, ели кошерное, занимались еврейской культурой. Однако понятие светского еврея – сначала русское, а затем советское и израильское явление – препятствует возвращению к иудейской традиции. Светскому еврею трудно выжить за пределами Израиля больше одного-двух поколений: либо он возвращается в синагогу, либо окончательно растворяется в окружающем обществе. У нас в Канаде ключевой точкой еврейства остается синагога. Еврей туда приезжает, пусть раз в год, в Йом Кипур, но ему это дает ощущение принадлежности к еврейству.

В Соединенных Штатах светская еврейская культура почти угасла. Да и в Канаде остались одни памятники светской еврейской культуры, такие как Народная еврейская библиотека или Еврейская народная школа. Светская еврейская культура не жизнеспособна в исторических масштабах. Религия, нация – понятия западные. В еврейской традиции употребляется понятие «умма» – это некая наднациональная общность, объединенная соблюдением законов Торы, причем тот же термин употребляют и мусульмане. Мне кажется, что в России многие евреи прекрасно схватывают эти понятийные тонкости. Даже не будучи ортодоксами, они отдают себе отчет, что еврей – это не просто лицо еврейской национальности, а еще что-то другое. Звание законов Торы еврея к чему-то обязывает.

У нас очень часто молодежь возвращается к более строгому соблюдению законов Торы, а родители либо остаются в стороне, либо молодежь их тянет за собой. Зачастую, люди до 40 лет соблюдают все более строго, более жестко, отправляют своих детей в ешивы. Конечно, ассимиляция есть, но я думаю, что происходит скорее поляризация. Часть евреев начинает соблюдать законы Торы, часть уходит в сторону. Важно помнить, что первая синагога в США и Канаде называется «Шеарит Исраэль» («Остаток Израиля»). То есть мы всегда были остатком. Большинство евреев ушло в христианство, когда оно образовалось, большинство пошло за лжемессией Шабтаем Цви. Сегодня для многих евреев заменой иудаизму стал сионизм. Мы всегда были остатком, и это – нормальное состояние. Я бы сказал, что статистический подход, который сейчас очень популярен – измерять процент ассимиляции, процент смешанных браков, малополезное новшество. Иудаизм вообще не массовая религия, да и народ мы маленький. Китайцу скажи, сколько евреев – он не поверит. Мы так много о себе говорим, что забываем, сколько нас.

А.Т.: Государство Израиль было создано как рукотворное воплощение мессианской мечты. Насколько сегодня мессианская идея жива в Израиле? Вообще – в религиозных кругах?

Я.Р.: Напомню, что государство Израиль было создано людьми антирелигиозными. И это, как я пишу в своей книге, – было ясно и для самих сионистов, и для их оппонентов. Первые сионисты хотели построить новое общество, создать нового еврея. И хотели разрушить все старое: прямо как в Интернационале: «Мы наш, мы новый мир построим».

Мессианская идея существовала до государства Израиль. Она существует и в момент, когда мы с Вами об этом говорим. Она непреходяща. Часть религиозных