Израиль: война и мiръ - Яков Рабкин

евреев, последователи национал-иудаизма, после Шестидневной войны вышли на авансцену, считая, что государство Израиль представляет собой рукотворное воплощение мессианской идеи. В последние два года, в связи с эвакуацией сионистских поселений из Газы и предстоящим частичным выходом с Западного берега, многие из них осознали, что государство – не «начало расцвета мессианского освобождения», как говорится в благословлении государству Израиль, а просто институция, у которой есть политические интересы и мирские законы. И очень для многих из этих людей было мощным ударом то, что правительство Израиля насильно выставило поселенцев-сионистов из Газы в 2005 году. Они до последнего момента ждали, что разверзнутся хляби небесные… и эвакуации не произойдет. Сионизм как воплощение мессианского движения привлекает, пока он движется вперед, а не отступает. Многие религиозные сионисты разочаровались в сионизме и стали возвращаться к традиционному иудаизму.

Однажды я спросил профессора Йешаягу Лейбовича, является ли Израиль «началом расцвета нашего освобождения», как это утверждает официальное благословение. И он с присущим ему юмором ответил: «Я каждое утро проверяю почтовый ящик. Пока Господь Бог меня об этом не уведомил». То есть мы не знаем. И поэтому продолжаем жить обычной жизнью и молимся каждый день.

Мы молимся о приходе Мессии, о том, чтобы он произвел качественные изменения в мире. Мы часто забываем, что возвращение евреев в Святую землю – часть общего плана, который должен примирить все народы, устранить войны и конфликты. Приход Мессии – не только возвращение одного народа на одну территорию.

Надеюсь, что моя книга способствует развитию диалога о нашем прошлом, настоящем и будущем, которое некоторые пытаются засунуть в слишком узкие идеологические рамки. На будущее я смотрю оптимистично. И совершенно не принимаю израильское выражение «Эйн брера», «У нас нет выхода»: выход всегда есть. Свобода выбора – основа иудейского самосознания.

Я думаю, иудаизм характеризует оптимистический взгляд на будущее. И я полностью его разделяю. Поэтому представлять нас бессильными и безвластными жертвами – совсем не правильно. Ибо тогда мы теряем ту жизнеспособную сущность, которая для меня является основой еврейской преемственности. Видите, я говорю не об истории, а именно о преемственности. Бывали у нас трагические моменты, но были и триумфы, особенно триумфы духа. И буду рад, если российские евреи, которые будут читать наше интервью, почувствуют себя наследниками этого славного прошлого и ощутят в себе силы с оптимизмом продолжать еврейскую традицию.

А.Т.: Ваша книга о еврейских противниках сионизма переведена на русский язык?

Я.Р.: Пока – нет[36]. Она вызвала большой интерес в мире: она вышла уже на шести[37] языках. Видимо, я затронул тему, которая людей волнует. Многие просто забыли, что такое иудаизм, что такое евреи. Некоторые читатели мне писали: «Вы объяснили, наконец, что такое иудаизм». Один раввин позвонил из Израиля и сказал, что моя книга освящает имя Господне. Кардинал из Бельгии считает, что моя книга – антидот против антисемитизма. Так что в основном книга вызывает положительные реакции. Есть и отрицательные, но в основном от тех, которые книгу мою не открывали и открывать не хотят, ибо боятся подвергнуть сомнению свое понимание иудаизма и сионизма. Хотя именно для них, может быть, книга моя и написана…

Еврей отдельно взятого Квебека

Интервью[38]

Победой оппозиционной Либеральной партии Джастина Трюдо завершились 19 октября парламентские выборы в Канаде. О политических симпатиях канадских евреев, особенностях общинной жизни и мультикультурном Квебеке мы говорим с профессором еврейской истории Монреальского университета, консультантом ОЭСР и Всемирного банка по вопросам науки и высшего образования, доктором Яковом Рабкиным.

Беседовал Михаил Гольд.

М.Г.: Еврейская община Канады – третья в мире по численности после общин в США и во Франции. Что представляет собой канадское еврейство в социально-демографическом плане?

Я.Р.: Почти 400 тысяч канадских евреев весьма сильно отличаются друг от друга, поэтому уместнее говорить не об общине, а об общинах. Например, в Монреале, где я живу, много соблюдающих традиции евреев, среди которых хасиды всех направлений: Любавич, Сатмар, Сквира, Вижниц, Бельц. Дело в том, что правительство Квебека, в отличие от других провинций Канады, субсидирует частные школы, в том числе еврейские. Нигде больше в Северной Америке это не практикуется. Как следствие, обучение ребенка в частной еврейской школе в Монреале стоит вдвое дешевле, чем в Торонто, и это привлекает соблюдающих традиции евреев.

М.Г.: И много детей охвачены системой еврейского школьного образования?

Я.Р.: В Монреале – примерно половина еврейских детей, при этом надо понимать, что речь идет об очень разных школах. У каждой хасидской группы свое учебное заведение, есть светские школы, созданные в свое время Бундом, например Yidishe Folkshule (Народная еврейская школа), которая сегодня привлекает достаточно состоятельных людей; школа «Бялик»; Herzliah High School c более чем вековой историей; близкая к направлению модерн-ортодокс Hebrew Academy, в которой учились мои дети; сефардская École Maimonide – всего полтора десятка школ в Монреале и примерно столько же в Торонто.

М.Г.: Квебек – франкоязычная провинция, соответственно, и в школах преподают по-французски?

Я.Р.: Право учиться на английском имеют только дети, чьи родители получили образование на этом языке. Но во многих еврейских школах есть английские и французские классы. Учтите также, что в Монреале проживает много сефардов – примерно 22 000 из 90 000 евреев города – в основном, выходцев из Марокко, то есть франкофонов. Вообще, община в Монреале, как, кстати, и в Нью-Йорке, была создана сефардскими евреями, приехавшими из Англии. Старейшая синагога города до сих пор называется Испано-Португальской. Сегодня это, конечно, уже другие сефарды, но, как бы то ни было, евреи Монреаля – самая двуязычная группа в стране.

М.Г.: То есть, монреальский еврей среднего возраста, выпускник англоязычной школы, свободно говорит по-французски?

Я.Р.: Почти каждый, хотя, поскольку многие пожилые евреи говорят только на одном из официальных языков, в среднем по провинции двуязычными считаются 62 %. Мой сын, которому сейчас 33 года, окончивший англоязычную Hebrew Academy, работает сегодня в крупнейшем франкоязычном банке. С коллегами он общается по-французски, его автоответчик отвечает на этом языке, поэтому и для него самого, и для его приятелей перейти с английского на французский не составляет труда. Что касается федеральных служащих, то все они получают надбавку к зарплате за свое двуязычие.

Вообще, у нас языковой плюрализм: в банках Чайна-тауна с вами и по-китайски поговорят, а два десятилетия назад на дверях одного банка висело объявление: «Мы говорим на идише». В то же время вам везде ответят по-английски, если французским вы не владеете. Да и ни один