Как воспитать ниндзю - Люда и Игорь Тимуриды

- Хватит!

- А в чем дело? – рассержено спросила Мари. – Мы голодны...

- О Боже... – сказала бабушка и опустилась на стул. – Вы хоть знаете, как мед действует?!

- Как возбуждающее, – удивленно ответили мы, – и можно снова шалить, драться или бросаться навстречу врагу с новыми силами... Ты буквально набрасываешься...

- Угу, – отвлеченно ответила бабушка, видимо вспомнив разговоры, которые шли о нас. – Идемте-ка быстрей, и больше никакого меда... Обещаете?

Мы непонимающе уставились на нее, разъяренные до безобразия.

- Что происходит?! – требовательно спросила я. – В чем нас на этот раз подозревают?

Тут уже смутилась бабушка.

- Ну, понимаете... – растеряно сказала она. – Если женщина выпьет меда, она будет накидываться на мужчин...

- Драться? – недоуменно подняла я брови. – Вы считаете, что мы устроим драку?

Джекки хихикнул.

- Нет, – сказала с трудом бабушка. – Просто от меда женщины... ну это... ну... мужчин это самое...

Я увидела, что Мари делает мне большие глаза, предупреждая меня, и поняла.

- Извращенцы какие-то, – протянула я, никак не в силах представить, что это нужно делать с медом, чтоб было это самое. Ничего в голову не пришло... Кроме того, что я вспомнила, как кто-то говорил, что он хочет меня облизать... Может женщины мажут себя медом, чтобы мужчины облизывают? Ничего, – подумала я, – обязательно все потом выясню у Мари, что же эти извращенцы делают с таким чудесным продуктом... Но сейчас, чтоб меня не приняли за совсем невинную дурочку, удовлетворенно кивнула. Мол, я не буду делать это самое, успокойтесь...

- Ну, пошли, – ошалело вздохнула бабушка.

- Я поняла, они целуются, намазав губы медом, – наконец озарило меня. И я почувствовала себя взрослой и удовлетворенно гордо взглянула на Мари. Я догадалась сама и не надо даже спрашивать сестру. – Губы сладкие, – довольно сказала я со знанием дела, – и мужчины летят, как мухи на мед. Да, бабушка?

- Да, да, – сказала бабушка, странно взглянув на меня, прикусив губы и поспешно тяня меня за руку собой. И сумасшедше ворчала. – Убью того, кто ребенка втянул в это... Что они себе думали...

Странная она какая-то, – подумала с опаской я. Но ничего не сказала, опасаясь чего-нибудь вроде термитника на свою голову.

Если я думала, что придется свободно танцевать, то я глубоко ошибалась. Нас уже у входа в зал встретила целая фаланга родственниц и пожилых дам, замкнувших нас фалангой. Естественно, сейчас, когда бал уже давно начался, нас никто не объявлял.

Мы так и двинулись, словно в атаку, когда мы с Мари были полностью с ног до головы закрыты телохранителями.

- Еще не хватало только рубить головы тем, кто на нас посмотрит, как это делают в Китае, когда идет император, – проворчала я.

- Так и надо, – согласился китаец, кивая. – Этого не хватает...

Я хихикнула.

Нас почти не было видно со стороны – так нас защищали от этих опасных мужчин.

Но это построение сыграло с нашими женщинами злую шутку. Слишком странное, оно привлекло внимание.

Даже при этом все было бы хорошо, если б, входя в зал, не приходилось проходить возвышение, чтобы все видели, кто прибыл. И если б они не шли таким широким клином.

Конечно, они уперлись в танцующие пары, и мы с Мари оказались на возвышении. Я с интересом оглядела зал. И почувствовала, как странно он замер.

Холод побежал у меня по спине, когда я поняла, что люди останавливаются и замирают, странно уставившись на нас. Они впились в нас взглядом. Я с опозданием лихорадочно вспомнила, что сильные эмоции толпы заражают друг друга, особенно если до этого она возбуждена и подогрета слухами, а настоящее незнакомое произведение искусства может вызвать у впервые увидевшего его человека обморок. Несомненно, мы с нашими платьями стали для толпы гипнотизирующей точкой, подобно двум глазам удава. Я видела, как факиры завораживали людей, прося смотреть их на блестящий предмет, и потом делали с ними, что хотели...

Даже оркестр прервался на неоконченной ноте...

Один из мужчин потерял сознание. Да они просто слышали, что люди теряют сознание от нашей красоты, и теперь зомбированы! – поняла я. Они увидят все, что надо. Они не видят Лу и Мари, они видят чудесные платья и автоматически считают, что и дамы такие же прекрасные. Вот почему королевы всегда красивы...

Тысячи глаз неотрывно смотрели на меня, впившись в светящуюся точку у меня на груди. У меня почему-то было такое ощущение, что я держу в руке их сердца. Я слегка посуровела, и они точно вытянулись передо мной в струнку...

Они не дышали.

Тишина, после только что царившего шума и гама и воя оркестра, была убийственна.

- Богини Ника и Афродита, – громом прозвучал вместо официального представления чей-то потрясенный голос.

Я, улыбнувшись, сделала книксен.

Мари слегка запоздала, будто она моя старшая Афродита.

Все засмеялись нашему представлению, и некоторые молодые люди восторженно зааплодировали. Я исподлобья повела на них своими большими пронзительными глазами, и они замерли, покраснев, будто школьники, уличенные в детском поступке.

В это время один из удивительно властных людей в центре зала подозвал к себе герцога и что-то шепотом спросил, вперив в меня суровый и пронзительный взор. Тот так же ответил ему, поклонившись. Мужчина ни на секунду не оторвал от меня взгляда, пронзительно смотря на меня... Он выглядел шокированным...

Я тряхнула головой, разметав свои волосы и сменив положение.

Заметив напряжение, в зале снова на мгновение воцарилась мертвая тишина. Мы напряженно смотрели с ним друг другу в глаза.

- Мари, дочь графа Кентеберийского и Лу, – наконец, объявляюще сам сказал он, представив нас. – Прошу любить и жаловать...

Все ахнули и снова застыли.

Наш кортеж двинулся дальше.

Мари выглядела потрясенной.

- Что произошло? – встревожено спросила я Мари. – Почему все выглядят еще более шокированными, чем до того, как объявили, кто есть кто?

- Потому что нас вместо мажордома представил сам король, – хмуро сказала Мари.

- Мне надо быть польщенной? – подняв брови, спросила я.

- Не знаю, это в первый раз, – напряженно ответила Мари.

- Успокойся и чувствуй себя как дома, – легкомысленно пожала плечами я.

Мари казалась шокированной.

– Что, этого до этого он этого ни с кем не делал? – спросила я.

- Не знаю, но мне это не нравится, – односложно буркнула Мари, повторив почти те же слова. Я решила ей отомстить.

- Успокойся и получай удовольствие, – фыркнула я. – Нас просто представлял гостям хозяин дома...

- К тому же отец Джекки, – поддела меня Мари.

- Надеюсь, он не станет валиться в обморок, – не осталась в долгу я. – К тому же он что-то напряженно выглядит.

- Боишься получить такого тестя? – нагло шепнула мне на ухо Мари.

Я нисколечки не расстроилась.

- Смотри, шепну будущему тестю, – сделав страшную рожу, угрожающе шепнула ей я. – И он прикажет тебя выпороть!

Я не выдержала и расхохоталась вместе с Мари.

Мари все-таки испуганно взглянула на не отводившего от меня взгляда короля.

- Не бойся, – успокоила я ее. – Ему нечего волноваться о дочери конюха. (Таким был один из совсем глупых слухов о моем происхождении.) Мальчишки женятся в тридцать лет, а к тому времени я стану несносной старой девой... – я скорчила рожицу – ну точь-в-точь идущая рядом тетка.

Мари фыркнула.

- Перестань смешить меня, – строго сказала она. – Я сегодня столько смеялась, что сама мысль начать сейчас снова вызывает во мне ужас! Скулы просто болят. К тому же король вряд ли согласится танцевать перед нами голый, как Джекки...

Я не выдержала и захихикала.

Начался бал. Если б я знала, чем он кончится, зареклась бы ходить по балам!

Нас доконвоировали до места как опасных преступников. Мою карточку, конечно, мне в руки даже не дали. Ее держали две бабушки в окружении подозрительного вида горилл и отсеивали каждого, кто проявил подозрительное рвение.

Гордый принц все время вертелся вокруг нас с Мари.

- Мне, конечно, отдадут первый танец? – важно спросил он. – Как хозяину замка?

- Ах, принц, – тихо сказала бабушка, глазами показав ему на дверь, – я бы посоветовала держаться отсюда как можно дальше... И от Лу... Вы уже показали, как вы можете танцевать...

Мы с Мари не выдержали и хихикнули.

- Я хочу записать первый танец! – упрямо сказал он. И вызывающе громко обратился к графу: – Граф, вы, конечно, будете рады, что я открою бал первым танцем с вашей дочерью? Вы же не оскорбите хозяев?

Граф ему хотел что-то сказать такое... Но, увидев скопившуюся знать, передумал.

В это время меня просто утащили в самую гущу старух за руку, чтоб я не могла и пикнуть.

- Конечно, – поспешил заверить граф. И ухмыльнулся, – Мари, ты ничего не имеешь против того, чтоб открыть бал с принцем? Вы же не оскорбите мою дочь неожиданным отказом, ваше высочество, раз согласились?

Лицо Мари стало напряженным.