Тысячеликий демон - Ростислав Левгеров

– О, муж мой! Огромное горе постигло наш венценосный дом – умер наследник твой, погиб от руки кровожадных дикарей. Я словно чувствовала это, я пыталась спасти его, наше дитя, но жестокость варваров не имела границ! Они хотели принести его в жертву темным силам! И это ты виноват, Авксент! – Советник, до этого едва обращавший внимание на вопли царицы, вздрогнул, испуганно посмотрел на нее, потом на царя, и нервно вытер вспотевшее лицо платком.

– Ваше величество… – начал было он, но Мечеслав жестом велел ему замолчать.

– Убей его! – верещала Менелая, указывая на Авксента. – Он заодно с ними! Убей!..

– Замолчи, женщина! – прогремел голос Мечеслава и царица осеклась. – Стражники, если она вымолвит хоть слово, заткните ей рот.

Стражники невозмутимо кивнули.

– Сегодня ночью, – начал царь, – случилась трагедия, окончательно убедившая меня в том, что моя супруга Менелая представляет опасность для общества. Ее безумие, которое, по моему глубокому убеждению, является божьей карой за ее прегрешения, достигло предела, – следствием чего стала гибель, от ее руки, ни в чем не повинного ребенка. И этому ребенку не исполнилось и месяца! Менелая жестоко расправилась над ним на глазах у матери – молодой девушки. Свидетелем ее преступления стал я, пытавшийся остановить ее, а также наша гостья Искра. Тело мальчика было сильно изуродовано: сломана грудная клетка (Менелая топтала его сапогом), треснут череп. Авксент, Горыня и другие сановники своими глазами видели тело. В связи с этим я повелеваю: сослать Менелаю в Тракию. Михалко!

– Да, ваше величество!

– Завтра же ты выступаешь. Письмо к настоятельнице монастыря получите от меня вечером. Сейчас заприте царицу в ее покоях, и не выпускайте ни под каким предлогом.

– Будет исполнено, ваше величество.

– Ваше величество, выслушайте меня, прошу вас! – взмолился Авксент. – Это скандал! Братья Менелаи сочтут ссылку в монастырь оскорблением. Зная наше тяжелое положение, они даже могут выслать войска. Подумайте хорошенько, чем может обернуться для нас это.

– Я не желаю ничего слышать.

– Но много людей погибнут…

– Значит, мы все умрем! – сказал Мечеслав так яростно, что зал охнул. Авксент, казалось, готов был заплакать. – Уверен, лучше смерть в бою, чем жалкое, нищенское существование! Что я должен сделать: простить Менелаю, пожалеть ее, а несчастную Анею выпороть в угоду кланам? Сегодня она убила сына служанки, а завтра убьет моего внука! Вы этого хотите?

– Нет, нет… – согнувшись, словно царь не говорил, а хлестал его кнутом, пробормотал Авксент.

– Решено. Михалко выполнит мой приказ, чего бы это ему не стоило. У меня больше нет жены. Надеюсь, сыновья меня поймут.

Сказав это, царь спустился с пьедестала и скрылся за дверью позади трона.

Андрей, проводив его взглядом, лишь презрительно ухмыльнулся.

Глава 19. Хаук и принц Акурос

– Хаук из Бальдортрана, сын Баэдана?

Хаук машинально остановился и посмотрел на преградившего ему путь воина скорбным, отрешенным взглядом.

– Да, я Хаук из Бальдортрана, – подтвердил он немного нерешительно.

– Прошу вас. – Чернокожий гигант указал на колесницу. – Садитесь. Не волнуйтесь, вам ничего не грозит. Смелее.

Не успел Хаук забраться в колесницу, как извозчик хлестнул коней, и они понеслись во весь опор.

– Я вижу, вы не в духе? – решился прервать затянувшееся молчание воин, смерив глубоко задумавшегося Хаука равнодушным взглядом.

Хаук поднял голову – его глаза были пусты, как никогда прежде, – и, выдержав тяжелую паузу, сказал:

– Это конец. Мой прекрасный, единственный друг… ему конец. Всему, что имело значение, нет спасения. И я больше не взгляну в его глаза. Вот что случается со свободными людьми, людьми без границ, оков и суеверий в стране лжи и отчаяния…

Услышав эти немного странные слова, воин счел своим долгом промолчать.

Тем временем они продолжали ехать. Колесница двигалась по широкой дороге, выложенной из редкого копского камня, имевшего неповторимый серебристый цвет, и это была главная городская артерия, связывающая порт с Внутренним Городом. Дорога выгибалась дугой, точно гхуррский лук, охватывая богатые северные кварталы – состоятельные особы, передвигавшиеся по ней, ни в коем случае не должны потревожить свой сиятельный взор видом грязи, суеты и разнообразных непотребностей, столь частых в Торговом Городе.

Вдоль дороги тянулись ухоженные кусты кипариса, азалии и сирени; мелькали крохотные, совсем как игрушечные, трактирчики с желтыми, красными и зелеными фонариками, на фасаде; а также парки, зверинцы, шатры бродячих артистов. У самого Внутреннего Города находились храм северных божеств Нулла и Ханнеи, треарийский собор и вычурные кричащие особняки Андуи.

Внутренний Город был окружен рвом, хотя это не совсем так. Пристанище навнов с трех сторон окружала Пропасть – глубокая расщелина с отвесными склонами. Она прорезала Черную гору, создав некое подобие полуострова, который и назывался Навнией – Внутренним Городом. Восточный сосед Навнии – Фир – многих его жителей страшил и раздражал, но об этом чуть позже.

У парадных ворот Пропасть раздалась в ширину до ста-ста двадцати шагов, и через него вел Белый мост – настоящее чудо света. Тонкий, хрупкий, невесомый, поддерживаемый изящными колонами, упиравшимися в дно, терявшееся в сумраке, – гениальное сооружение, созданное в доимперскую эпоху великим эйданнином Гронгом Безумным. Его кажущаяся ненадежность так страшила, что дети, женщины, да и некоторые мужчины, посещавшие Навнию, визжали от страха. Но это был не единственный мост – в двух верстах к югу имелся еще один, Черный – грубый, массивный, предназначенный для караванов, рабов и солдат.

Колесница, свободно миновав все сторожевые посты (в каждом из них облаченные в начищенные до зеркального блеска доспехи стражники, едва завидев чернокожего воина, вытягивались во весь рост и салютовали мечами), на всем скаку въехала на великолепно сохранившееся творение рук зодчего из Стейнорда. Хаук вытянул шею и заглянул в Пропасть, но тут же пожалел об этом – голова закружилась и ему показалось, что он падает, но твердая рука провожатого вернула его к действительности.

– Страшно? – поинтересовался он.

– Д-да… – пробормотал Хаук, с ужасом вспоминая отвесные стены с крохотными выступами, заросшими арчой и тамариксом.

– Понимаю, – сухо ответил воин.

Когда колесница миновала чудо-сооружение и въехала через Северные ворота во Внутренний Город, Хаук облегченно вздохнул. Весь тот краткий промежуток времени, ушедший на его преодоление, ему постоянно казалось, что они двигаются по самому краю обрушивающегося позади них моста – чувство, возникавшее у многих.