Тысячеликий демон - Ростислав Левгеров

У ворот стоял, прислонившись к забору и с презрением разглядывая местные достопримечательности, Чен.

– Ты? – спросил изумленный Хаук.

– Ну да, – ответил мальчик. – Что ты так удивляешься?

– Да нет… я просто… Ну что мы стоим, пошли. Не стесняйся, проходи.

– Ругаться не будут? – подозрительно спросил Чен. – Не выгонят?

– Не будут, – со смехом ответил Хаук. – Тут тебя никто ругать не будет.

– А пожрать дадите?

– Покушать – дадим. Пошли.

Во дворе, в тени сосны стоял Иероним. Хаук, едва взглянув на него, поприветствовал его кивком, и пошел дальше, но у самых ступенек внезапно остановился.

– Ты чего? – поинтересовался Чен.

Хаук вспомнил странное выражение лица послушника и оглянулся. Иероним исчез.

– А был ли там Иероним? – пробормотал Хаук, озадаченный той дьявольской ухмылкой, никак не вязавшейся с благочестивой внешностью послушника.

– Чё?

– Ты видел кого-нибудь вон там, под сосной?

– Видел.

– Ну же, что молчишь? Опиши мне его.

– Ну… молодой…

– Чуть моложе меня?

– Я тебе не какой-нибудь там бхун, – проворчал мальчик. – Я считать умею. Парню на вид лет двадцать пять. Волосы темные, прямой нос, смуглая кожа, черные одежды. Да, еще на груди медальон. Золотой. Что там изображено – толком не разглядел, вроде как птица. Еще один приятель?

– Нет, – изумлено проговорил Хаук и, еще раз посмотрев на то место, где стоял призрак, добавил: – Нет.

Чен жадно ел, облизывая пальцы и чавкая. Рядом сидели Хаук и Иероним. Хаук рассказал ему о видении, но послушник, внимательно выслушав, ничего не сказал, зато захотел пообщаться с гостем.

– Чавкать не прилично, друг, – мягко проговорил Иероним, глядя на мальчика почти с отеческой нежностью.

– Хм, – произнес Хаук, покрутив опустевшую кружку с зеленым чаем. – Вот у нас, в заливе, чавканье – знак одобрения. Будучи в гостях, ты обязательно должен почавкать, и как можно громче, иначе хозяин сочтёт, что еда невкусная и расстроится.

Чен отодвинул тарелку и вытер рот рукавом.

– Знаешь, брат, – сказал он, серьезно взглянув на Хаука, – меня этот хмырь раздражает.

Мальчик со злостью покосился на Иеронима.

– Иероним тебя раздражает? – удивился Хаук.

– Пусть он уйдет, – наклонившись к Хауку и понизив голос, сказал Чен. – Поговорить надо.

Мужчины переглянулись и рассмеялись. Мальчик озадаченно посмотрел на них и тоже, на всякий случай, улыбнулся.

– Я пойду, – сказал Иероним, поднимаясь. – Обсудим твое видение попозже.

– Да, да! – довольно постукивая пальцами по столу, сказал Чен. – Иди, дядя. Не держи зла за хмыря! Просто сделай морду попроще.

– Хорошо, друг.

Чен подождал, пока степенная широкоплечая фигура Иеронима не скроется из виду и после этого спросил:

– Ну что? Что тебе принц сказал?

Услышав эти слова, Хаук залился смехом и смеялся так долго, что Чен вынужден был постучать кулаком по столу.

– Эй! – обиженным голосом сказал мальчик. – Ты чего?

– Ты колдун, – заявил Хаук, с притворной строгостью посмотрев на мальчика.

– Дразнишься?

– Нет. Просто я очень устал за эти дни. Как ты узнал?

– Мы – вольные ребята – всё знаем. К тому же, что ж тут странного? Только дурак не догадается. Ты вчера был грязный, оплеванный. А утром вернулся чистый, в выстиранной тунике, начищенных сапогах. И потом, только у принца бхун-страж, и только в Печке такие колесницы.

– В печке?

– Ну, во Внутреннем Городе. Так что тебе предложил принц? Прогуляться в Фир?

– Чен, мальчик мой, – сказал Хаук, чувствуя, что не способен более удивляться, – у тебя поразительные способности к логике.

– Чего?

– Ничего. Умный ты мальчик. Даже очень умный. Поумней даже, – прошептал Хаук, оглядевшись, – нашего наставника. Но на этот раз ты не угадал. Он просто хотел со мной побеседовать. Скучно ему, видишь ли.

– Ага, как же! – буркнул Чен. – Меня не проведешь. Акурос известный искатель приключений. Он бывал на Южных островах, где подхватил, хе-хе, птичью болезнь, и где, кстати, отыскал этого своего… стражника. Был он и в Гатии, где напился в таборе у тархавов, а после этого драган объявил, что всыплет ему сто плетей, если он еще раз отчебучит что-нибудь подобное. Но… как там говорится-то?

– Горбатого могила исправит, – подсказал Хаук.

– Точно, – кивнул мальчик и продолжил рассуждать: – Вывод напрашивается сам собой. Куда еще слазить? В Фир, конечно. И ты ему в этом поможешь. Но только у вас ничего не получится.

– Это почему же?

– Потому что, Фир окружен бальянидами. Драган запретил ходить туда под страхом смерти. Только на болотах "сиреневых" нет. А вы – вместе с придурком-принцем, – полные профаны в этом деле и в заброшенный город вам нипочем не попасть.

– А ты, значит – мастер?

– Лучший в своем роде! Чен-проныра – это имя! Итак, говорю прямо – я в доле.

– Не понял?

– Я вас туда проведу – чисто! Комар носа не подточит. Ведь я уже бывал там. Мерзкое место, скажу я тебе. Там по ночам бродят упырихи – голые тётки с вот такими клыками, лицом и сиськами заляпанными кровью. Поедают собак и крыс живьем – сам видел. Честное слово! Ну что, берете меня в долю?

– Не знаю. Но если ты прав, то… у меня, в моих поисках есть шанс.

– Потолкуй с принцем. Он же не полный дурак, кому охота поиметь сто плетей? Он согласится. Так, давай мне три золотых и я сваливаю. Дела, знаешь ли.

Уже у ворот Чен фамильярно похлопал Хаука по плечу и, подмигнув, спросил:

– Ну как они, принцевы красотки? Зажигали? – Тут мальчик изобразил неприличный жест. – Что таращишься? Мне уже почти девять и я знаю в этом толк! Ну, давай! Я тебя найду. Подумай о моем предложении.

Хаук в одиночестве сидел в своей келье. Она была очень темная и унылая. Свет с трудом пробивался сквозь зарешеченное узкое окно и падал как раз на круглый дубовый столик, на котором небрежно лежала холщовая сумка с высыпавшимися из нее книгами. Дверь, а вернее два щербатых горбыля на крестообразном костяке, висела на одной петле и не закрывалась. В углу валялся помятый бронзовый щит.

И больше ничего.

– Как неприхотливы иноки, – пробормотал Хаук, устраиваясь поудобнее на каменном выступе, служившем кроватью. Мысль о том, что ему придется спать на ней, расстроила его. Хотя, это всего лишь дело привычки. В покоях, что отвел ему принц Акурос, в мягкой благоухающей постели, он так и не заснул. Он просидел всю ночь в кресле, боясь даже прикоснуться к роскоши, что его окружала. Несмотря на убедительную просьбу, принц всё же прислал к нему пару обнаженных девиц, от которых Хаук не без труда избавился. Потом он, отыскав евнуха, попросил сопроводить его в баню для слуг, где в одиночестве вымылся и самостоятельно выстирал одежду, радуясь, что выкрутился так легко, – принц в самых цветастых выражениях нарисовал ему картину совместного мытья в окружении его восхитительных (что правда то правда!) наложниц.