"Фантастика 2023-203", Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Синицын Владимир Сергеевич

– Русские не подписали Женевские конвенции по военнопленным, германская армия не обязана вас кормить, тем более такое количество. Через две недели, твой доктор настаивает именно на этом сроке для тебя, тебе придется еще раз защитить свою жизнь, заодно отомстить своим обидчикам. Мы тоже не любим бандитов и всякую мразь, тебе, как и нескольким твоим друзьям, будет предоставлен шанс защитить свою честь и жизнь, конечно. Ты согласен?

– Интересно, если я откажусь, меня сразу зарежут? – как оказалось, я прошептал это вслух.

– Нет, никто не станет тебя резать, как ты говоришь, просто бросят в барак, и, думаю, на этом для тебя все закончится.

– А если буду участвовать? – заинтересовался я. Неужели отпустят?

– Твоя жизнь изменится в лучшую сторону, поверь словам немецкого офицера!

Значит, меня хотят использовать на потеху публике… Ну что ж, если против тех уродов, что хотели меня убить, я и не против. А вот если фашистам захочется большего… Как бы не влипнуть в историю. Когда меня везли сюда, в этот лагерь, я насмотрелся на всякое. Любви к немцам это никак не добавило, лишь наоборот, мне удалось своими глазами увидеть то, за что возненавидели нацизм в моей стране. Я видел, как сжигают дома и сараи, с людьми, видел, как добивают обессиленных пленных на дороге, как солдат РККА, так и простых людей. Нацизм, фашизм, все эти «религии» не имеют права на жизнь, они были рождены мертвыми. Знаете, как входит в тело здоровенный штык-нож с немецкой винтовки? Хруст, треск, хлюпанье, такие звуки выворачивают наружу, оставляя рубцы на твоих нервах. А вид капающей со штыка крови, который пробил тощее тело насквозь… Страшно и больно на это смотреть, даже читать об этом – страшно.

Офицеры ушли, даже подарок мне оставили, яблоко. Сука, еще бы орехов принесли, у меня половины зубов нет, а другая половина болят. Хорошо хоть зубы еще молочные, коренных, думаю, мало, так что вырастут новые. Я лежал и думал, чем для меня может закончиться этот фарс. Сбежать отсюда не вариант, я понятия не имею, где нахожусь, да и куда бежать? Я никого не знаю, жить негде, я – ребенок! Хоть и с мозгами взрослого мужика. Что я жрать буду?

– Они хотят выставлять вас, мальчишек, драться друг с другом. Я попытаюсь затянуть твое выздоровление как смогу, но, думаю, надолго моего вранья не хватит, – внезапно заговорил доктор.

– Да плевать, Павел Константинович, что будет, то и будет. – Да, мы уже познакомились с врачом, дядька нормальный.

– А если поставят тебя против шестнадцатилетнего, тебя же убьют!

– Это еще бабушка надвое сказала, – фыркнул я. – Можно мне попробовать встать уже?

– Пока никого нет, пробуй, – кивнул доктор и ушел. Впрочем, тут же вернулся и добавил: – Если успею, предупрежу.

Я слез с кровати, точнее каких-то нар, разве что заправленных толстым ватным одеялом, и разогнулся. Да, тело болит, но нет времени, нужно начинать заниматься. Может, удастся научить это тело паре приемов? Мне не нужно вспоминать весь комплекс уровня сдачи на черный пояс, для местных реалий два-три удара, поставленных как надо, вполне хватит. Броски не нужны, нет ни сил, ни веса для их исполнения, а вот на короткие, хлесткие удары меня вполне хватит. Бить в лицо, или даже по корпусу парня старше меня лет на пять, а то и больше, смысла нет, но я и не собираюсь. Кто помешает мне в драке, а это будет именно драка со ставкой – жизнь, ударить противника, скажем – в горло или глаз? Да и мало ли еще таких уязвимых мест на теле?

Еще два дня только и мог, что разминаться, растирая руки и ноги, делая наклоны и приседания, от которых кружилась голова. Черт, видимо, сотрясение все же получил, шатает еще немного. В конце первой недели я уже начал отжиматься от пола, тяжеловато, но получалось. На стене, попросив помощи у доктора, закрепил маленькую подушку и стал учить свои новые руки попадать по ней кулаком.

Две недели пролетели как один день, благодаря доктору я почти в норме и здорово смог подготовить себя к новым испытаниям. Вообще, расчет только на неожиданность для противника. Любого, даже самого короткого, но поединка я не выдержу. Точнее, мне хватит пары ударов по моей многострадальной голове, чтобы упасть и больше не вставать. Эх, мне бы пару месяцев да питание нормальное. Павел Константинович хоть и помогал, но все же возможности его были очень ограниченными. Баланда и хлеб хорошо, что три раза в день, давали возможность набраться сил, если такое можно сказать и представить. Синяки на лице почти ушли, а опухоль сошла еще раньше. Выглядел я, конечно, дерьмово, но это даже плюс, от меня не станут ждать сопротивления, а значит, смогу прожить чуть дольше.

Немцы собрались на мероприятие, наверное, целой ротой. Представление обещало стать для них интересным, но кто-кто, а я в этом сомневался и мысленно подхихикивал. Ну, ребятки, тут или меня сейчас унесут, или моего противника, но в любом случае зрелище будет недолгим.

Я немного ошибся, но это была не моя вина. Парень, которого против меня выставили, был моим ровесником. А самое обидное, что он был не «шестеркой» из барачной банды, а таким же задохликом, как я сам. На меня напал ступор, я не знал, как поступить, тупо стоял и смотрел на него, а он на меня. Немцы сначала улюлюкали, затем начали свистеть, а чуть позже уже орать. Негодующие возгласы звучали все громче, и я, подойдя к пареньку, просто шепнул ему:

– Ударь меня, я упаду, и все закончится. – Мальчишка боялся, это было видно.

Но я повторил еще раз. Выбора-то нет, драться надо, а я имел более слабый вид из-за недавних побоев и выглядел откровенно непрезентабельно. У фашистов в руках начало появляться оружие, они клацали затворами, угрожающе кричали, и мальчишка решился. Ткнул как-то неловко хлипкой ручонкой, даже не сжимая ее в кулак, куда-то в район моего уха и тут же отскочил. Делая вид, что мне больно, я схватился за ухо и согнулся пополам, играю я, как мне кажется, совсем неубедительно. Мальчишка, подгоняемый толпой, подбежал и, даже неожиданно для меня в этот раз, взмахнул ногой и, блин, попал мне в нос. Кровь хлынула мгновенно, и, упав, я начал корчиться, изображая сильную боль. А мальчуган, вот ведь попросил на свою голову, ударил еще раз, да прям мне между ног. Скрутило меня так, что дыхание сперло. А дальнейшее удивило и напугало одновременно. Я услышал, как кто-то из фрицев разговаривает совсем рядом. Прислушиваясь, а это было трудно, все же удар по гениталиям это и для ребенка удар по яйцам, смог разобрать только:

– Ты победил нечестно, так могут поступать только трусливые шакалы, как и все большевики! – И тут же раздался выстрел из пистолета, сухой, короткий и совсем негромкий.

Я вскинулся, хоть и продолжал держаться за пах, и увидел, как фриц, довольно толстый детина, стоит над трупом паренька, а из ствола его «вальтера» вьется дымок.

Значит, все гораздо сложнее, я и сам ведь рассчитывал выигрывать в том числе и таким способом, и как же быть? А может, они поняли, что я поддался, и не понравилась жестокость мальчишки? Хрен их разберешь, этих фашистов.

– Если не встанешь через минуту, последуешь за ним! – был окрик в мою сторону.

И мне, хрипя, стиснув зубы, пришлось подниматься.

Зачем меня заставили встать, стало ясно уже через минуту. На участок вытоптанной травы, который был нам вместо ринга, выскочил еще один парень. О, этого я помнил, один из «шестерок», что уже бил меня. Фриц что-то крикнул ему, и тот бросился ко мне сломя голову. Чудом увернувшись от прямого удара, я, продолжая кусать губы от боли, попытался встать в какое-то подобие стойки. И тут же получил удар в челюсть. Вашу маман, да сколько можно?! Меня что, сюда забросили вместо боксерской груши? Парень был старше меня, лет четырнадцати. Хоть сейчас за счет худобы мы и не сильно отличались друг от друга, но все же разница была заметна невооруженным взглядом. Прошлый удар я пропустил только потому, что не смотрел тогда на противника, еще думал о боли в паху, а вот теперь я о ней забыл. Новый удар был медленным и, казалось, летел до меня целую вечность. Перенеся вес на левую ногу, я убрал голову из-под удара и сам, оказавшись левее и ниже противника, выкинул руку вперед. Удар кулаком в кадык, даже моей, детской рукой, серьезный удар. Мальчишка как будто на стену налетел. Схватившись за горло, мгновенно оказавшись на земле, он хрипел и крутился, как уж на сковородке. А мне уже хлопали и кричали, требуя добить. Слава богу, что не пришлось этого делать, мальчишка внезапно, дернувшись всем телом, обмяк. Да, я убил человека, такого же как я ребенка, пусть и полного отморозка, который убил бы меня не задумываясь, но все же это был ребенок. Мне стало плохо и пошла рвота. Вместе с кровью из носа смесь была просто убойной. Немцы с отвращением гомонили, а ко мне подскочил появившийся как чертик из табакерки врач и увел меня. Уходя под руки доктора, я только и думал, как бы фрицы не запретили мне уйти.