Возвращение, или Свободу попугаям! - Юлия Фирсанова

Мы, как люди воспитанные, кричать, будоражить народ, долбить тяжелыми предметами в открытые створки не стали, нахально миновали ворота и поехали прямо к веранде. Морианец, потому что искал хозяйку, остальные за компанию в качестве моральной поддержки. Половину расстояния до веранды мы проехали никем не остановленные — пара дворовых девок с лукошками, собиравших в саду ягоды, только хихикали и строили глазки мужчинам — потом из-за разбушевавшихся на плодородной земле кустов смородины (ей богу у бабушки в деревне они в половину такими здоровенными не вымахивали) донесся строгий, запыхавшийся голос:

— Куда? Кто пропустил?

— Не куда, а к кому, — наставительно пояснил Лакс выбравшемуся из зарослей худощавому гладко выбритому мужчине с благообразной пышной совершенно седой шевелюрой.

По повадке тот очевидно был не из простых, но и не хозяин жизни. Пожалуй, управляющий поместьем или приживал, не выше. Врожденный аристократ не стал бы так бережливо отряхивать сор и листья с костюма. Да и сам длиннополый, чуток старомодный, если ориентировались во владениях баронессы Ивельды на моду Ланца, был из сукна, а не более дорогой тонкой ткани.

— А нас никто не пускал, у Вас открыто, — подхватила я, кивнув в сторону ворот.

Мужчина посмотрел в ту же сторону и тихая ласковая фраза непечатного формата сорвалась с губ:

— Ванис!….. ты…. твою…. тебя….

Сонно-растрепанный детинушка богатырского телосложения в широкой рубахе без пояса с застрявшими в пегой копне волос травинками поднялся с демонстративным вздохом из травы у ворот (а я то думала, там третья псина без задних лап дрыхнет). Не шибко перепуганный гневным воплем пожилого блюстителя порядка паря почесался подмышкой, подхватил с земли жердину размером с оглоблю, исполнявшую роль копья, поскреб грудь и встал на стражу, готовый, как только ослабнет надзор, вернуться к сладкому предобеденному сну.

Впрочем, при виде посторонних сонная хмарь сменилась у парня здоровым любопытством и легкой досадой "эк меня угораздило такое развлекалово проспать".

Седой сдвинул сурово брови, махнул безнадежно, что с дурня взять, кроме внушительной стати, и сплюнул в кусты.

— А по какому вопросу, позволь узнать, магева, тебе леди Ивельда надобна? — перевел он огонь своей чекистской бдительности на меня, как потенциально самой главной в нашей пестрой кодле по причине обладания магическими дарованиями.

— Мне она абсолютно без надобности, — ответила я, похлопывая Дэлькора по мягкой гриве. — Это вот Сароту с ней перетереть надо, а мы так, за компанию едем.

Кажется, мой собеседник был знаком с морианцем. Сейчас, разглядев его как следует из-за хрупкой фигурки невесты с нахлобученной на головку широкой шляпой, бдительный допросчик насторожился.

— Так мне, магева, леди Ивельда может статься и ни к чему, — мягко соскочив с коня, так что Вейлиса даже не шатнулась в седле, заявил морианец и шагнул поближе к седому. — Мы ведь с тобой, Марин — управляющий о найме речь вели, ты мне задаток в Ланце вручал, тебе я его и верну. Отказ от службы прими, уговор наш исполнить не смогу, срочная надобность отряд на острова возвратиться призывает.

Марин заметно приуныл, принимая маленький увесистый мешочек с авансом, крякнул в растерянности, но все же ответил:

— Что ж, нужда не выбирает, к кому явиться. Жаль, ротас Сарот, жаль. Отказ твой не ко времени мне, да делать нечего…

— В чем дело, Марин? У нас гости? Что же ты их посреди дороги держишь, в дом не зовешь или лучше в большую беседку садовую, там сейчас тень и прохлада, — мелодично осведомилась женщина в легком темно-синем платье, ступившая на дорогу с укромной садовой тропинки.

Неглубокий вырез и крой одежды, подчеркивающий стройную талию, намекал на отлично сохранившиеся формы дамы, нежная кожа была гладкой, лишь в уголках глаз и у краешка рта прятались морщинки. Такой свежий вид, не смотря на то, что рядом с леди шел подросток-сын — ее молодая копия. Тот же изящный нос и луком изогнутые губы, только более крупный подбородок и нахальный задор вместо мягкой нежности в серо-голубых, меняющих свет в зависимости от освещения глазах.

— Это не гости, леди Ивельда, — степенно ответил Марин, приобретая в присутствии хозяйки значительную долю уверенности. — Ротас Сарот заехал, чтобы возвратить задаток, в силу неожиданно возникших важных причин он отказывается от найма. Придется мне снова в Ланц отправляться, другой отряд искать.

— Какое неудачное стечение обстоятельств, — баронесса помрачнела совсем не как рассчитывающая на развлечение пустоголовая красотка. Скорее, как бухгалтер, у которого из отчета выдернули важную цифирь и перестал сходиться баланс.

— Трус! Испугался чудовища! — выпалил подросток с яростной категоричностью, задрал подбородок, весь напружинился, как натянутый лук.

— Ромел! — баронесса укоризненно качнула головкой, вместе с ней заколыхались кудри прически.

— Какого чудовища? — моментально заинтересовалась я, спешиваясь.

— Слухи пустые все это, магева, ничего более, только слухи. Душегубы-разбойники в лесах пошаливать начали, потому отряд и понадобился, — поторопился объяснить Марин.

Слишком поторопился на мой взгляд.

— А стража Ланца? Мы слыхали, они бандитов на тракте народ резавших, неплохо потрепали, кого не повесили, далеко в леса выбили, — нахмурился Кейр, тоже соскочив с коня.

Неудобно вести беседу с женщиной и старшим по возрасту человеком сверху вниз, если хочешь получить дельную информацию.

— Стража стояла у нас три дня, — печально объяснила леди Ивельда. — Ходила с проводниками в леса, ничего не нашла, наверное, разбойники знали об их прибытии и затаились, а как только отряд ушел в Ланц, опять начали бесчинствовать. Поэтому я и просила Марина нанять бойцов. Люди стали бояться.

— Это все чудовище! Оно людей крадет и жрет! — упрямо насупившись, повторил Ромел, придерживаясь избранной версии. — Потому они только по ночам и пропадают! Какие же это разбойники, мама, коль они ни денег, ни вещей не берут!

— Чудовища — это здорово! Пожалуй, мы тут у вас задержимся на денек-другой, если не прогоните, я еще настоящих чудовищ ни разу не встречала! — оживилась я, начиная больше верить пареньку, нежели трезвомыслящим взрослым его спутникам.

Логика в его суждениях прослеживалась более основательная. Конечно, вокруг мог бродить самый заурядный маньяк, убивающий ради собственного удовольствия, но очень хотелось верить в мистическую подоплеку истории. Обидно, сколько тут уже времени провела, а натуральных монстров до сих пор не видела. Только грубые мистификации.