Возвращение, или Свободу попугаям! - Юлия Фирсанова

— Пойду, коль возьмет! — как в омут головой решительно объявила сосватанная невеста, повернув голову к лицу того, у кого рыдала на груди, и задумчиво добавила: — У него добрый смех!

— Возьму, красавица! — согласился Сарот осипло, недоверчиво, запутавшись в моих рассуждениях, но в тоже время весьма решительно и быстро, пока девица не передумала. — Мне магева еще вчера нашу встречу напророчила, а я ей дурень не поверил, до сих пор до конца не верю. А только смотрю на тебя, сердце замирает, и знаю, ни за что не отпущу, коль со мной по доброй воле пойдешь. Как звать-то тебя, суженая?

Яркие пятна нежного розового румянца заалели на щеках заплаканной девушки, она ткнулась лицом в грудь наемника с трогательной доверчивостью птахи и шепнула:

— Вейлиса.

Сарот стянул с пальца фамильный перстень и, бережно перехватив ручку невесты, надел украшение ей на средний пальчик. Девушка зыркнула на перстнек, глянула в темные глаза воина, что-то ища в их глубинах, и, кажется, нашла, потому что умиротворенно вздохнула и расслабилась в его объятиях.

— Магева Оса права, я не шибко богат, но кое-какая доля в рудниках на островах имеется, да и меч в руках крепко держу, — смущенно признал наемник.

— Не страшно. У меня в мешке фамильные драгоценности, — спокойно ответила Вейлиса.

Ай да девка, из дома не с пустыми руками сбежала: лошадь самая породистая, да еще мешок с побрякушками. Вот даже Лакс уважительно присвистнул, а Сарот икнул от неожиданности и чуток ослабил хватку вокруг тонкой талии невесты. Мы захихикали, оценивая объемы мешка, притороченного к чинно бегущей бок о бок с конем Сарота кобыле.

— Это что ж выходит, я на добро позарился… — растерялся храбрый наемник.

Вейлиса насмешливо фыркнула в нос, оперлась на грудь морианца уже совершенно по-хозяйски и резонно возразила:

— Ты же, когда меня замуж звал, о приданом разве знал? Так что будем считать, будто мы его на дороге нашли!

— Точно! Точно, так оно и было! Мы в свидетелях! — поддакнул Лакс.

— И пусть кто попробует сказать магеве слово поперек, — усмехнулся Кейр.

Среди нас желающих возражать магеве не нашлось. Увеличившись на одну особу женского пола, отряд двинулся дальше с прежней скоростью. Правда, Вейлиса так на свою кобылку и не пересела, слишком ей понравилось путешествовать в объятиях жениха. Мужчина был доволен, а какие мысли бродили в голове его жеребца, получившего еще одного седока впридачу, осталось неизвестным. Зато, насколько я начала разбираться в характере Дэлькора, эльфийскому коню новенькая кобылка пришлась вполне по нраву, он так и норовил подобраться к ней поближе, выгибал шею и высоко вскидывал копыта.

"Изменщик", — потянув жеребца за длинное нежное ухо, пожурила я. Дэлькор покосился на меня с самым невинным видом и продолжил кокетничать с красавицей кобылкой, справедливо рассудив, что боевая подруга это одно, а дама своего вида совершенно другое. Вороная же пока игнорировала моего подседельного приятеля.

А и хорошо! Все равно нам скоро расставаться, хватит одной счастливой пары. Вейлиса вот как вцепилась в Сарота, рук не разжать. Одного жениха потеряла, за второго цепче держаться следует, чтоб потеряться не вздумал. Если же без шуток, даже такая циничная девушка как я прониклась трогательным поведением будущей супружеской пары. Я почему-то была совершенно уверена: на этой пыльной дороге сегодня двое нашли свою счастливую судьбу. По прихоти ли магевы, колдовству опадающей пыльцы малютки-сильфа или воле богов не важно, плевать, если хорош конечный результат. Конечно, быстро я все это провернула, всякие трогательные ухаживания, встречи взглядов, рук, первые объятия, поцелуи, растянутые во времени на месяцы и годы, уместились в пол часа. Зато у Сарота и Вейлисы останется больше времени на супружеские радости.

Пока суд, да дело, ротас представил нашу пестую компанию невесте и негромко поведал ей о моем гениальном изобретении лекарственного средства для пробуждения магического чутья морианцев и наших ближайших планах, проистекающих из сего знаменательного исторического события. Никаких возражений у Вейлисы не возникло. Кажется, ей вообще было абсолютно все равно, куда и зачем ехать, лишь бы ехать с женихом.

Я невольно капельку позавидовала такому полному погружению. Нет, Лакс мне, конечно, нравился, даже очень нравился, даже больше, чем просто нравился, вот только для полного счастья мне нужен был и он, и целая прорва всякой всячины, делающей жизнь чертовски увлекательной штуковиной. За этими размышлениями и небрежной болтовней дорога незаметно ложилась под копыта коней, вернее, такое впечатление сложилось у меня, как наездницы, тот же на ком ехали вполне мог думать иначе. Есть же пословица, превращенная остроумцами загадку: "Какой русский не любит быстрой езды!? Тот, на котором едут."

Леса, перемежающиеся редкими поросшими разнотравьем и невысокими холмами, мало-помалу стали уступать последним в численности, пошли вырубки — свидетели близкого человеческого присутствия, дорога увеличилась на треть в размерах и приняла более наезженный и обихоженный вид.

На холмистой равнине, старшей, судя по большей сглаженности рельефа, сестренке Котловищенской, раскинулась крупная деревня, кишащая деловитой жизнью, как гигантский муравейник. По правую руку виднелся роскошный сад за каменной с кованой решеткой поверху оградой, и здание в три этажа. Не замок рыцарский однозначно, скорее загородный особняк вполне приличной кладки из больших светлых серо-коричневых, приятных взгляду плит с отделкой желтовато-белыми камнями. Очень мирное с виду местечко, даже странно, зачем хозяйке понадобится отряд морианцев с их зловещей репутацией? Для понтов перед соседками или интимных развлечений?

Сад с явным преобладанием над декоративными фруктовых деревьев, источающих аромат зрелых плодов, нагло раскинулся вокруг особняка, к которому вела широкая дорога, мощеная некрупными пестрыми камнями. По обеим ее сторонам дичками, не знающими садовых ножниц, топорщились кусты чего-то пестрого, зелено-синего с крупными, ярко-белыми цветами. Кованые высокие ворота были вполне миролюбиво распахнуты, всей охраны — пара здоровенных лохматых псов очаровательного рыжего в бежевую пятнышку раскраса. Секьюрити лениво валялись в тенечке, высунув языки. Один "бдительно" шевельнул ухом при нашем приближении, Лакс шепнул собачкам что-то ласковое, и они вернулись к сиесте. Больше никого живого вокруг поместья не просматривалось. Фаль тут же вырвался вперед: везде полетать, все обнюхать.

Мы, как люди воспитанные, кричать, будоражить народ, долбить тяжелыми предметами в открытые створки не стали, нахально миновали ворота и поехали прямо к веранде. Морианец, потому что искал хозяйку, остальные за компанию в качестве моральной поддержки. Половину расстояния до веранды мы проехали никем не остановленные — пара дворовых девок с лукошками, собиравших в саду ягоды, только хихикали и строили глазки мужчинам — потом из-за разбушевавшихся на плодородной земле кустов смородины (ей богу у бабушки в деревне они в половину такими здоровенными не вымахивали) донесся строгий, запыхавшийся голос: