Король - Бен Кейн

Еще я устал от мятежной знати. Приведенные к покорности, сеньоры опять восставали при первой возможности. Я устал от войны, от убийств. Устал сражаться с французами. Меня сверх всякой меры тяготили капризный Филипп Капет и в равной степени соперничество Ричарда с ним, которому не было видно конца. Честно говоря, я чувствовал себя смертельно утомленным.

Мучимый угрызениями совести, я посмотрел на короля, но тот ничего не замечал, жарко споря с де Шовиньи насчет того, как надо обходиться с вечно недовольной аквитанской знатью. Все это я слышал прежде. Мне хотелось думать о более приятных вещах: об Алиеноре, о том, примет ли она мое предложение руки и сердца. Таков был мой сокровенный замысел, которым я ни с кем не делился. Я не знал, согласится ли она, но питал большие надежды. Главным препятствием являлся Оттон, чья привязанность к ней лишь росла с годами. Лучшим способом убедить его было заручиться поддержкой Ричарда. После его добрых слов об Алиеноре я решил, что он вполне может пойти навстречу и замолвить за меня словечко.

Уловив повторяющийся, хорошо знакомый звук, я насторожился. Это был стук копыт, приближавшийся к нам. Я посмотрел на дорогу, что вела на восток, потом на короля, Оттона и де Шовиньи. Никто ничего не слышал. Чутье подсказывало, что это Меркадье. И точно – вскоре показались очертания коренастого всадника, скакавшего галопом.

– Сир! – крикнул капитан рутье. – Французы! Французы близко!

Ричард прервался на полуслове. Мы встревоженно переглянулись. Меркадье натянул поводья, вздыбив коня и подняв облако пыли.

– Армия Филиппа близко, сир!

– Mon Dieu! Он идет на нас? – спросил Ричард, и лицо его озарилось надеждой.

Меркадье расхохотался.

– Нет, сир. Он понятия не имеет, что мы здесь. Этот болван направляется на северо-запад, к Курселю.

– Клянусь десятью костяшками пальцев, он думает, что замок до сих пор принадлежит ему, – сказал король.

– Я тоже так считаю, сир, – ответил Меркадье, осклабившись. – Солдаты идут в походном порядке, растянувшись на мили. Как колосья, поспевшие для жатвы.

– Жаль, что нас всего сотня, сир, – посетовал Оттон, знавший короля не так хорошо, как остальные.

– Где ближайшие дозоры? – спросил Ричард у Меркадье.

– Неподалеку, сир. Я отправлю людей за ними.

По окрестностям было рассеяно еще шесть отрядов, числом равных нашему, и все они направлялись на восток, как и мы.

– Сколько понадобится времени, чтобы их собрать?

Мне редко доводилось видеть на лице Ричарда такую боевую ярость.

– Один час, сир. Быть может, два.

– Даю вам час. Сообщите также в Данжю. Вражеское войско будет следовать за нами по пятам, во весь дух.

Меркадье отсалютовал и, ударив коня хлыстом, погнал его вдоль колонны, чтобы найти своих людей.

Глава 29

Мы укрылись среди деревьев, что росли по одну сторону от дороги. Двигаться дальше и попасться на глаза французским разведчикам было не самой хорошей мыслью. Король, сошедший со своего серого, метался, как голодный лев, которого не подпускают к мясу. Видя его нетерпение, мы еще сильнее желали поскорее перейти к делу. Воины вычищали кинжалами грязь из-под ногтей, возбужденно переговаривались, шумно хлебали из фляжек. Другие перепроверяли то, что проверили еще в Данжю: подпруги, пояса, ремешки и застежки. Я спросил у Риса, как Катарина, тот полюбопытствовал насчет Алиеноры. Тогда я решил сообщить ему, что намерен просить ее руки.

Он издал приглушенный возглас и с широкой ухмылкой стиснул мне ладонь.

– Клянусь эфесом, это лучшая новость из всех, что я слышал за многие месяцы!

Меня такой восторг тронул.

– Думаешь, она выйдет за меня?

– Если нет, – Рис сделал паузу, судя по всему подбирая слова, – то у нее простокваша вместо мозгов.

Я был польщен, но мне хватало ума понимать, что одобрение друзей еще не означает согласия женщины. Пока я не услышу «да» из собственных уст Алиеноры, я не поверю, что это действительно так.

Мне не хотелось искушать судьбу, продолжая говорить об этом, а Рис прожил с Катариной достаточно, чтобы не трещать о ней без умолку. Мы погрузились в дружелюбное молчание, но покоя не обрели. Кони наши ступали, прядая ушами и махая хвостом, – их донимали слепни. Сердито верещал дрозд, недовольный нашим присутствием. Издалека доносились ритмичные удары топора – нужда в дровах побудила кого-то из местных жителей преступить закон. Вскоре начало казаться, что мы ждем уже целую вечность.

– Долго еще он будет оттягивать? – проворчал я, обращаясь к Жану де Пре, брату того самого Пьера, бывшего с нами под Яппой, и Гийома, пошедшего в плен, спасая короля. Жан тоже был достойным рыцарем.

– Ты ведь его знаешь. Недолго. – Жан, обладатель угрюмого характера и заядлый игрок в кости, передернул плечами. – Можем поскакать сейчас, ты да я, и посмотрим, что он скажет.

– За это он по головке не погладит. Плачу сто серебряных пенни, чтобы посмотреть, как ты это сделаешь.

Жан ожег меня взглядом. Я хмыкнул. Мы оба знали, что никто не тронется с места, пока Ричард не прикажет.

Король ждал до тех пор, пока к нам не присоединились три дозора. Всего набралось двести девяносто с небольшим воинов – едва ли достаточно, чтобы напасть на целое войско. Это не остановило Ричарда. Гуго де Корни, местный уроженец, предложил показать нам последний отрезок пути до вражеских сил. Заняв место рядом с королем, он повел нас по извилистой тропе, шедшей более или менее вдоль дороги.

Мы с де Шовиньи держались поблизости от короля. Уильям Маршал, старый пройдоха, тоже был здесь, всегда готовый подраться или произвести впечатление на Ричарда. При всей его преданности и доблести он обладал себялюбием, которое не всегда было мне по душе. Да, он верно служил разным хозяевам – Молодому Королю, его отцу Генриху, а теперь Ричарду, – но при этом, Господь свидетель, никогда не оставался внакладе. Он стал лордом Стригуила, владельцем обширных имений, и женился на Изабелле – той самой девочке, с которой мы подружились полжизни назад. Брак, по слухам, получился счастливым, и это меня радовало. Они обзавелись уже пятью отпрысками, если не шестью.

Дай ему Бог удачи, подумал я. Может, и мне так повезет.

– Ради всего святого! – воскликнул Ричард.

Я выглянул из-за королевского плеча. Де Корни вывел нас на хорошее место – скалистый выступ, наполовину скрытый деревьями, откуда просматривалась дорога на Курсель. Она была забита солдатами, конными и пешими. На копьях реяли флажки и вымпелы, до нас доносились обрывки песен. Вдоль колонны сновали гонцы, передавая приказы.

– Меркадье был прав, – сказал я.

– И снова