Горничная немого дома - Ольга Сурмина

- Согласен. Только я не виноват, вот тут ты гонишь.

- Все, закрыли тему.

- Как скажешь. — Ал вновь покачал головой и закурил. — У тебя черте что на голове, кто тебя так?

- Один из трупов, очевидно же. — Служанка сморщилась и вздохнула.

- Больно наверно?

- Сам-то как думаешь, гений? — Она пыталась злиться, но не выходило.

Сильнейшее эмоциональное потрясение на всех, включая ее наложило огромный, страшный отпечаток. Сальровел слегка покачнулась, но устала на ногах. Кровь, стекавшая по щеке, засыхала и сворачивалась, платье впитывала ее капли.

Спустя сорок минут небольшой грузовик увез трупы, которые засыпали чем-то белым, будто бы обваливали мясо в муке перед жаркой. От таких ассоциаций девушку затошнило, она прикрыла рот рукой, и отвернулась. «На войне их убивают тысячами» - размышляла Нона, но все равно, как только отворачивалась, чувствовала необъяснимые слезы на глазах. Кто-то умер. Снова. И снова она видит это. Почему-то.

Ее хозяин так и сидел на кровати, закрывая лицо руками. Самая тяжелая ночь в его жизни подходила к концу. Стоило принять душ. Успокоиться. Взять себя в руки...

Он смыкал челюсти, настолько сильно, что зубная эмаль начинала стираться, а десна болеть, но мужчина не чувствовал этой боли. Светлые волосы, развивающиеся на ветру, шокированный взгляд, и кровь, много крови на голове.

Как, и почему она до сих пор стоит? Может не стоит стоять в таком состоянии вообще? Ее же могли убить. Запросто. И, к собственному ужасу, это было первое, о чем он подумал, когда увидел людей в масках через окно. Взял ружье и пошел отстреливать нападавших. Второй раз за жизнь такого стерпеть нельзя, особенно, когда в опасности жизнь кого-то... близкого?

А она даже не считает его за человека, очень прозаично. Рик схватил с постели подушку и запустил ее в стену, а только после осознал, что сделал. Просто служанка. Просто горничная, мерзкая, продажная, и плевать, кому она там собирает деньги. Не должна волновать вообще, не должен о ней думать. Не Должен. Но мысли лезли в голову сами, от чего мужчина злился и замыкался.

Как там она? Ран ее подлечит? А, может, решит уйти после этой ночи? Что если нет? Значило бы это что-то?..

Да. Что ей нужны деньги. Его деньги. Он широко ухмыльнулся, и рухнул спиной на кровать.

Медленно наступал самый тяжелый рассвет для жителей поместья, за всю историю его существования. Небо светлело, обнажая кровавые пятна во дворе, управляющая продолжала пить успокоительное, и все еще утешала неспящих работников. Страх сковывал их лица. Такое потрясение, так или иначе, скажется на психоэмоциональном здоровье всех. В конце концов, Ран ушла к себе, с попыткой подремать пару часов перед звонком будильника, оставив нервную прислугу общаться в коридоре.

- Я не хочу, не могу здесь больше находиться. - Лиза прижала руки к лицу и замотала головой. — Сегодня... на моих глазах умерли люди, кто бы они не были, они мертвы! И я должна работать на этого человека и дальше?! Ты правда думаешь, что я сделаю это?!

- Не будет нас, будут другие, они будут делать то же, что и мы, убирать, стирать... возможного это не повториться никогда. Даже мисс Таллис в ужасе, а значит, видит это впервые. — Сандра нервно сглотнула и отвела глаза. На самом деле это всего лишь успокоение, она сама не могла понять, думает ли она так или нет. Девушку трясло, но она делала вид, что от холода.

- Будут прокляты эти деньги, лишь бы не возвращаться сюда, слышишь?

- Хватит! Наш хозяин добрый, умный человек! Раз он решил так... значит они действительно были уродами, и, ничего не оставалось, кроме как убить их.

- Перестань защищать убийцу! Ничего не оставалось?! А, там, вызвать полицию?

Скорую? Да кого угодно, черт возьми, кого угодно!

- Пока бы твоя полиция приехала... боюсь, от нас ничего не осталось бы, это самооборона. — «Красная» отошла на шаг назад и оперлась о стену.

- Вот ты, к примеру, можешь теперь спокойно спать, с уверенностью, что никого из наших не пришьют к завтрашнему дню, а? Он способен на убийство, Сандра, очнись уже! Жестокое, хладнокровное убийство.

- Хватит это так называть. Представь, что на улице на тебя напали. У тебя есть два пути: сдаться, или убить нападающих, что ты выбрала? Если сдашься, можешь умереть сама, или остаться калекой, или подвергнуться групповому изнасилованию, скажем...

«Желтая» замолчала. Все ее нутро сопротивлялось, оправдывая своего шефа, но подруга загнала ее в тупик. «Фиолетовая», которой посчастливилось не видеть всех этих мерзостей, смывала шлангом с дорожек кровь, которая уже успела подсохнуть, но не везде. Девушка узнала обо всем со слов своих коллег, в первую очередь, со слов Ран. Лицо ее было странным, отсутствующим, слегка опустошенным. Никто не знал, что она думает по этому поводу, собирается ли увольняться, или нет.

Садовник гладил по голове свою любимую помощницу, та кивала и тяжело вздыхала. «Зеленая», после того, как получила львиную дозу успокоительных от управляющей, более не выходила из своей комнаты. Столь страшное потрясение сказалось на всех, даже самых позитивных прислужницах и прислужниках. Повар молчал, иногда всматриваясь в окно, размышляя о чем-то своем. Такая ночь немного пошатнула его здоровье, хотя он никому об это не рассказывал. Как и Имбрия, считая, что лучше о таком не распространяться лишний раз, никому, кроме…

Нона так и не ложилась. Ран перебинтовала ей голову, ногу, руку... та и не знала, что в драке ее так поранили, на волне адреналина не ощущая ничего, кроме ярости. Казалось, что бинты были лишними, но управляющая предостерегала, что так в резаные раны не попадет зараза. К ее величайшему сожалению, с дежурством на кухне придется повременить, как и с влажной уборкой, ведь тогда в ссадины попадут химикаты, что мало приятно даже в самом лучшем исходе.

Сердце странно болело, хотя пульс, вроде-бы, был в норме. Она много кашляла, однако насморка как не было, так и нет. Скорее всего, она простудилась в эту тяжелую ночь...

Из распахнутого окна шел приятный, теплый воздух, который успокаивал и приободрял «синюю». Вдруг на ее плечо опустилась мягкая, теплая рука, от чего служанка вздрогнула, и резко обернулась. Сзади стояла печальная «оранжевая», которая глубоко вздохнула и тоже встала у окна рядом с коллегой.

- Как ты? Настоящее чудо, что у вас с конюхом нет переломов, да что там! Чудо, что