Горничная немого дома - Ольга Сурмина

по минимуму задумываться о таких вещах. Поблагодарил за оповещение, но спихнул решение этого вопроса на остальных, что было ему не совсем свойственно. Можно сказать, совсем не свойственно. Ран решила, что он просто в странном настроении, и, не грех этим воспользоваться. Многие проблемы решались лучше и проще, когда он не лез, по крайней мере ей так казалось.

Совмещение некоторых факторов позволило Ноне вновь облачиться в черное, и завязать на шее светлую, голубую ленту. Она ликовала, вращаясь перед зеркалом: бледная кожа, светлые волосы, скоро вновь появятся синяки... и контрастная одежда. Прямо-таки смерть во плоти, осталось позаимствовать косу у садовника, и можно собирать души смертных. Такая пошлая роль ей нравилась, учитывая новые обязанности, вернее, старые, но немного в новом амплуа. Если раньше они прогоняли, в основном, случайных зевак, то теперь кто-то целенаправленно жаждал сюда проникнуть, а значит... «Я заберу твою душу» - тихо и самодовольно проговорила служанка, рассматривая собственное отражение. Уверенность явно была ей к лицу.

Конюх тяжело вздыхал, поглощая очередной энергетик. Зачем местной шпане понадобилось сюда залезать? Или они действуют по чьей-то указке? Если это будет продолжаться, придется стараться их задержать, а не просто отпугнуть, и вызывать полицию, а сможет ли в этом помочь его ночная спутница? Во всяком случае, может поднять тревогу и... но не спугнет ли своим поведением? Тогда их отлов может затянуться на недели, если не на месяцы. Однако, Ал надеялся, что хозяин решит эту проблему раньше... сам, ведь рано или поздно ему начнут надоедать выстрелы по ночам.

Мужчина поднял печальный взгляд и увидел свою напарницу — уверенную, самодовольную, в специфической форме, к которой он так привык. Нельзя было сдержать улыбку, судя по всему, она жаждет поймать нарушителей не меньше, чем он сам:

- Ну что, по старинке? Ты влево, я вправо?

- Я вправо, ты влево. Забыл уже? — Сальровел ухмыльнулась и прикрыла глаза.

- Точно, забыл. — Конюх махнул рукой и засмеялся. — Расходимся. Через час на этом месте. Не торопись. Все как обычно, что-то увидишь или услышишь — кричи-стреляй.

- Принято. Не бойся, услышишь. — Она потянулась, подмигнула, и пошла вдоль дорожек по привычному маршруту. Сложно было называть Ала на «вы», хотя того и требовала нужда, девушка постоянно об этом забывала. Переступала субординацию, но тот и не обижался, если их никто не слышал.

В такие минуты ей хотелось быть очень сильной и ловкой, чтоб он не думал, что ей нужна помощь. Она справится сама, и играет роль не просто сигнализации и пугача, это уж точно. Справится сама. Всегда справлялась. И это поместье не станет исключением.

Качели скрипели под порывами ветра. Ей везло, что они находились ровно посредине ее «территории», и с них довольно легко просматривалось... многое.

Служанка, особо не думая, влезла на них ногами, и начала раскачиваться.

Внутренняя мотивация достигала своего придела, энергию уже некуда было девать, словно электрический разряд, легкий и непослушный. Она быстро разработала увядшие шарниры, а как только те перестали скрипеть, запела какую-то живую, динамичную песню. У нее был хороший, сильный голос, но, когда никто не слышал и стесняться было некого, пелось еще лучше, чем обычно. Что-то на латыни, про жизнь после смерти, про шаг в бесконечность... ноты становились все громче и гармоничнее, однако, через пару минут исполнительница осеклась. Своими выступлениями она могла начать будить дом, и даже Ал мог прийти с другой части сада, тогда было бы несдобровать. Переспорить человека, когда он прав, было непростым делом даже для нее.

А ведь это даже не колыбельная. Теперь.

Стоило замолчать, как в кустах, на другой стороне послышался странный шум.

Охранница замерла и попыталась сосредоточиться: чужих разговоров не было слышно, возможно, какое-то животное. Или же...

Сальровел спрыгнула с качелей и быстрым шагом направилась к мнимому источнику шума. То, что не слышно голосов, совсем не значит, что она по-прежнему в безопасности. Когда подошла, вроде бы, стало тихо. И это, конечно, ничего не значит. Ждать.

«Интересно, он уже спит?» - девушка подняла глаза на окно, за которым должна была находиться хозяйская спальня. Света за стеклом не было, значит, скорее всего, да. Или нет. Все-таки это ничего не значит. Она вздохнула, ухмыльнулась, и вновь принялась ловить подозрительные звуки, но те стихли, и пока не возобновлялись. Нона постаралась замереть.

И ничего. Быть может, они все просто переоценили разгневанную шпану.

Черная гладь холодных, декоративных озер источала свежий воздух, будто бы испарения над ними происходили в несколько раз быстрее. Подстриженные садовником и фиолетовой кусты, смотрелись куда более опрятно и аккуратно, однако сад постепенно терял свой иррациональный шарм. Ей казалось, в воздухе пахло вином, дорогим, красным вином, так сильно, что его захотелось попробовать.

Или... не казалось? Служанка стала принюхиваться и сдвинула брови. Потоки воздуха гоняли терпкий, виноградный аромат вокруг, и она никак не могла понять, откуда же он исходит. Сладкий, манящий... не то что бы ей так нравился алкоголь, просто этот казался странным, особенным. Он не шел ни в какое сравнение с тем дешевым пойлом, которое так любил распивать Ал, с тем, что предлагала гостям Ран, с тем, что она пробовала обычно. Легкая сладость заставляла сглатывать, облизывать губы, погружаться в мысли. Ветер слегка шевелил волосы, освежал, но его не было достаточно, чтобы отрезвить, а ментально пьяная девушка странно улыбалась и отводила глаза. Она вновь взглянула на хозяйские окна, за которыми была лишь тьма. Совершенно невозможно понять, что за ними происходит. На секунду ей показалось, что за плотным стеклом виднелся силуэт. Показалось?

Может оно приоткрыто? Или нет? Нельзя было понять, слишком далеко. Может и приоткрыто. Сладкое, крепкое вино.

Рассвет наступил подозрительно быстро, как обычно серый, но светлый. Запах не шел у служанки из головы, она уже не могла понять, чувствует его, или уже нет, и просто вспоминает. В голове все смешалось, нужно было спать, а усталости не было.

У конюха все тихо, как и во всем саду, только в душе у девушки играл оркестр, вместо сердца крутился электрогенератор, в голове застрял запах хорошего алкоголя. Ноги ощущались, словно несгибаемые спицы, на них она поднялась в дом, и даже сумела дойти до комнаты, попутно сдав оружие. Она раздевалась на автомате, глупо улыбалась, не чувствуя ни жажды, ни голода, хотя за всю ночь даже не притронулась к пайку. Накрылась синтетическим одеялом, тяжело дышала.

В глазах блестели слезы усталости, потому как охранница зевала, хотя и спать действительно