Путь - Андрей Завадский

  - Живей, - бросил себе под нос человек с посохом, невероятно быстро для своего сложения перебирая ногами. - Поспеши!

Они шли, вернее, почти бежали сквозь толпу, и, что странно, идущие навстречу горожане словно не понимали, что видят перед собой не человека. Их рассеянные взгляды скользили по лицу Эвиара, и прохожие вдруг расступались, будто пропуская путников. Наконец они очутились в каком-то тесном, окутанном сумраком переулке, куда с оживленного проспекта лишь изредка доносились голоса людей.

  - Вот, кажется, это подходит, - произнес человек, остановившись так неожиданно, что не успевший затормозить эльф едва не сбил его с ног.

Нежданный спаситель обернулся, невозмутимо уставившись на Эвиара. А тот был сам не свой от необычности, какой-то неправильности происходящего. Только сейчас он смог внимательно рассмотреть человека, который, кажется, был довольно стар, но казался весьма крепким. Этот мужчина, для солидности отпустивший броду, чего никогда не посмел бы сделать Перворожденный, был одет в порядком потрепанный, покрытый пылью дорожный костюм. В руках он держал массивный посох, на боку висела котомка - вот и вся картина.

  - Благодарю тебя, человек, - первым нарушил воцарившееся молчание Эвиар, догадавшись, что его спаситель не намерен начинать беседу. - Я уже решил, что не избежать кровопролития. Но скажи, разве не видишь ты, кого спас от тех воинов, - воскликнул эльф. - Разве не понял, что я не вашего рода? И как же ты решился прийти мне на помощь, ведь гнев всех этих людей - Эвиар неопределенно обвел взглядом серые стены, сдавливавший проулок - обрушится и на тебя, коль ты осмелился выручить эльфа, нелюдь, как вы зовете нас?

Человек с посохом, криво усмехнулся:

  - Понять, с кем свела меня возле городских ворот судьба, было не столь уж сложно. И, раз ты спросил, то нет, я не боюсь гнева людей, ибо они ничего не узнают и не увидят, а если и увидят, то не поймут, не поверят собственным глазам, если только сам я того не пожелаю. Но ты как решился покинуть И'Лиар, отчего осмелился столь далеко зайти в земли людей, зная, что здесь тебя на каждом шагу может поджидать смерть? - пристально взглянув на Эвиара, вдруг спросил человек. - Нужна немалая храбрость, чтобы так далеко забраться от родных лесов. Храбрость, или безысходность, когда не остается ничего другого. И я думаю, ты сейчас все расскажешь мне, мой юный друг, в благодарность за то, что я избавил тебя от схватки с десятком гвардейцев здешнего государя. Думаю, твой рассказ будет вполне приемлемой платой за спасенную жизнь, - оскалился в усмешке человек, пронзая Эвиара своим проницательным взглядом. - Итак?

Сжимавший зубы в бессильной ярости эльф, которого, казалось, насквозь пронизывал горящий взор человека, не знал, куда ему деться. Эвиар был готов выхватить клинок и одним стремительным ударом, который так славно получался у него прежде, вспороть брюхо этому странному бродяге. Но две мысли удерживали Перворожденного от столь опрометчивого поступка.

Прежде всего, Эвиар, хоть не и не мог назвать себя особо искушенным в подобных делах, понял, что человек, даром, что не державший на виду оружия, сотрет его в порошок прежде, чем клинок эльфа хотя бы до половины покинет ножны. Перед посланником далекого И'Лиара, вне всякого сомнения, стоял маг, отчего то тщательно скрывающийся от собственных родичей. Ведь как бы он смог отвести глаза стольким воинам, да и простым горожанам, которые не смогли различить эльфа, глядя на него в упор?

Ну, а во-вторых, Эвиар, хоть и был молод, по меркам своего племени, разумеется, и весьма горяч, не мог не понимать, что даже если и удастся застать человеческого колдуна врасплох, здесь, в сердце огромного города, после такой выходки он не проживет и нескольких минут. Всюду полно стражи, вооруженной до зубов, по улицам бродят вернувшиеся из какого-то похода солдаты, и уж они не станут мешкать, если увидят столь наглое убийство. Тем более не стоит ждать пощады, когда люди поймут, кого поймали. Эвиар знал, что обитатели этих краев относятся к его народу не в пример терпимее, чем жители ненавистного Дьорвика. Но и для этих людей эльф был не более чем нелюдью, странной, а оттого, по определению опасной. Так что надеяться на справедливый суд и снисхождение уж точно не стоило.

Поэтому эльф лишь гневно смотрел на человека, не в силах что-либо ответить. Но его собеседник сам нашел ответ на свой вопрос.

  - В прочем, ты можешь молчать, дитя Зачарованного леса, - усмехнулся человек, наверняка бывший магом. - Позволь мне сперва попробовать догадаться, благо, это кажется не особо сложной загадкой. Быть может, ты здесь не своей волей, но исполняешь чей-то приказ, повеление своих владык, разыскивая, допустим, Линзу Улиара?

Вытаращив глаза, Эвира смотрел на человека, по-прежнему не находя слов. А маг лишь довольно усмехнулся, догадавшись, что попал, как говорят мастера-лучники, точно в цель.

  - Но откуда ты, человек, знаешь об этом? - выдохнул эльф, мгновенно передумавший хвататься за свой кинжал.

  - Не только ваши замшелые маги, бродящие по лесам, хранят память о былых временах, - криво усмехнулся человек, явно довольный произведенным эффектом. Еще бы, нечасто можно увидеть на лице Перворожденного, чьи соплеменники славятся невозмутимостью и сдержанностью, такое вполне человеческое замешательство, удивление и явный испуг.

Воображение Эвиара в этот миг услужливо нарисовало бесстрастное лицо, извивы татуировки на щеках и наголо обритом темени, и эльф, словно наяву услышал лишенный жизни голос: "Ступай на север, в Альфион. Это опасный путь, но не все, кто встретится на твоем пути, окажутся врагами". Мог ли он видеть будущее, тот древний маг, плоть от плоти Великого Леса, кто знает? Но при мысли о том, что среди всех этих тысяч людей может оказаться хотя бы один, которому можно довериться, на душе Эвиара становилось чуточку легче.

И, видимо, все переживания и мысли столь отчетливо был видны на лице эльфа, что его спаситель не смог сдержать смех. Но затем, уже намного серьезнее, тот, кто мог быть только магом, произнес:

  - Память о таких вещах не может стираться, ибо время не властно над творениями высшей магии, и они могут вновь придти в наш мир, словно из пустоты, нарушив столь хрупкое равновесие.

Эвиар оказался перед выбором, ибо не знал, с какими целями ищет наследие древних магов этот человек, наверняка не чуждый волшебства, если не более. Он мог быть врагом, жаждущим заполучить реликвию, чтобы с ее помощью вершить зло, и тогда заслуживал немедленной смерти, и неважно, что потом станет с ним самим, Эвиаром. Но, с другой стороны, поступив так, молодой эльф точно не сумеет исполнить волю того, кто посла его в этот неприветливый край.