Путь - Андрей Завадский

  - Эти человеческие леса, - с досадой прошипел себе под нос эльф, озираясь по сторонам и пытаясь заметить хоть признак движения в придорожных зарослях. - Даже духи деревьев здесь безумны, раз уж так дурят путников!

Эвиар был готов поклясться чем угодно, что еще мгновение назад на него был направлен чей-то пристальный взгляд, исходивший, словно из пустоты. Чутье его родичей не напрасно именовали порой звериным, и в этом не было ни капли оскорбления. Действительно, Перворожденные стояли ближе всего к живой природе, и в их родных лесах даже самые грозные хищники уступали им дрогу. Но, кажется, сейчас обостренные до предела инстинкты разумного хищника сыграли с воином злую шутку. Наверное, это сказалось напряжение последних дней.

Лучник выругался на своем языке и, закинув оружие за спину, вновь двинулся на север. Теперь тот, кто следовал за ним. Почуяв в происходящем некую важную тайну, был более осторожен. Он не приближался к эльфу менее чем на три сотни шагов, рассчитывая, что, в крайнем случае, Перворожденный не сможет убить его с первого выстрела. В прочем, более не произошло ничего необычного, до самых стен Фальхейна.

Несмотря на охватившую огромный город атмосферу всеобщего праздника, веселого и бесшабашного, королевские гвардейцы, по давней традиции охранявшие все въезды и выезды, и несшие службу на крепостных стенах, не растеряли бдительность. А потому им ничего не стоило увидеть одинокого путника, размеренно и бодро шагавшего по южному тракту, задолго до того, как он достиг гостеприимно распахнутых ворот.

  - Эй, Акерт, - Лут Герден, десятник гвардии короля Эйтора, поднявшийся на надвратную башню, крикнул вниз, окликая одного из своих воинов. - Смотри, кто там идет? Проверьте-ка его! - Приказал десятник.

Лут был командиром караула, охранявшего южные ворота Фальхейна, и ему подчинялись три латника, а также шесть лучников, на которых, собственно, и ложилась вся тяжесть весьма скучной службы. Акерт, один из этих лучников, услышав распоряжение десятника, стал в проеме, прорезавшем насквозь толщу сорокафутовой стены.

Поскольку время было мирное, все гвардейцы, в том числе и сам командир, вполне обходились без доспехов. Тела их защищали плотные кожаные куртки с нашитыми на груди и спине железными дисками, на головах были островерхие капелины. О принадлежности этих воинов к гвардии государя говорили только нарукавные повязки с головой вепря, родовым гербом Эйтора, а также длинные мечи на поясе. Обычная городская стража вооружалась намного проще, кордами и обитыми кожей дубинками. В прочем, в караулке нашлись бы и кольчуги, и копья, и даже арбалеты и луки с приличным запасом стрел на случай внезапного появления врагов, но пока весь этот внушительный арсенал не требовался.

  - Стой, путник, - Акерт преградил дорогу замотанному в плащ человеку, положив руки на пояс и покачиваясь на каблуках. Он не ждал от этого путника ничего плохого, но точно знал, что позади его страхуют еще два воина, и столько же находится на башне, не выпуская из рук тяжелые боевые луки. А, значит, можно было чувствовать себя в полной безопасности. - Кто таков, - отрывисто спросил гвардеец. - Откуда и зачем идешь в славный Фальхейн?

Стражник придирчиво окинул взглядом странного пришельца. Акерт считал себя весьма рослым, но этот парень оказался выше его на голову, и при том вдвое уже в плечах. Но самым странным было не это. Прежде всего, гвардеец ощутил смутное беспокойство из-за того, что путник в такой день, солнечный, сухой, не по-осеннему теплый, закутался в плащ, даже надев капюшон. Право же, это не могло не вызвать подозрения, ведь едва ли кто-то стал бы скрывать свое лицо без нужды.

Но еще большее внимание Акерта привлек длинный лук, которым был вооружен этот человек. Опытный воин, гвардеец сразу узнал составной лук, ведь он и сам пользовался чем-то схожим. Но здесь, в Альфионе такое оружие было почти неизвестно, и даже настоящие охотники обходились обычными луками из тиса. Кроме того, под полами плаща путника угадывались очертания клинка, то есть он был не охотником, но, скорее воином.

  - Я охотник, пришел с юга, - сообщил неожиданно высоким, мелодичным голосом человек в плаще, остановившись в трех шагах от Акерта. - Мое имя Эв, - добавил он.

Гвардеец сразу уловил непривычный акцент, какого не слышал прежде, но это в перечне всех подмеченных странностей было далеко не самым важным.

  - По улицам Фальхейна нельзя ходить с луками и арбалетами, - предупредил воин, как бы невзначай поправивший ножны своего меча. - Ты должен оставить свое оружие на постоялом дворе, или где ты там собираешься жить, либо сними с него тетиву.

Путник невозмутимо кивнул:

  - Я так и сделаю. Благодарю, что предупредил меня, воин.

  - Ну-ка, распахни плащ, - вдруг потребовал Акерт. - Кажется, у тебя кроме лука кое-что еще есть?

Назвавшийся Эвом человек послушно выполнил приказ, и гвардеец убедился, что был прав с самого начала. На узком плетеном поясе путника висел длинный клинок с затейливой гардой, а также кинжал, который тоже мог сойти за короткий меч. Между прочим, камзол из зеленого бархата был облачением, едва ли подобающим какому-то бродяге, и это тоже не укрылось от внимания воина.

  - Мечи тоже запрещены, - сурово произнес Акерт. - Только поясные ножи и кинжалы, но не вздумай пускать их в ход в этом городе. Здесь еще никому не удавалось безнаказанным уходить от нас, - веско предупредил он.

  - Разумеется, господин!

Путник вновь кивнул. На мгновение гвардеец задумался, все еще стоя на пути странного охотника. Он ощутил исходящую от этого человека опасность, и в какой-то миг хотел пропустить его, не желая нарываться на неприятности, но затем чувство долга восторжествовало.

  - А ну, откинь капюшон, - отрывисто приказал Акерт. - Покажи свое лицо! Почему ты его прячешь? Может, ты чем-то болеешь, проказой, к примеру?

Лжеохотник замер, и гвардеец обхватил вдруг вспотевшей ладонью рукоять своего меча. В воздухе ощутимо разлился запах свежепролитой крови, будто воин вдруг стал провидцем. А пришелец меж тем медленно поднял руки, отводя за спину глубокий капюшон. Сверкнули на солнце золотые локоны, и гвардеец невольно отшатнулся назад. Такого он не ожидал, ибо тот, кто назвался охотником, на самом деле оказался настоящим эльфом.

Акерту мгновенно бросилось в глаза узкое лицо, казавшиеся непропорционально большими миндалевидные глаза чужака, и заостренные кончики ушей, торчавшие из-под пышной шевелюры, стянутой на затылке в длинный хвост, достигавший середины спины. Акерт прежде лишь раз видел живого эльфа, и это случилось довольно давно, но сейчас он не мог ошибиться.