Путь - Андрей Завадский

Когда распахнулись двери, и на пороге зала возникла целая толпа вооруженных до зубов людей, не рыцарей и не гвардейцев, Ирейна даже почувствовала облегчение, но, увидев, как изменился в лице ее муж, поняв, что за столом вдруг воцарилось полное безмолвие, она испугалась, едва сдержавшись, чтобы не заплакать от страха. А предводитель тех людей вызвал ее короля на бой, и никто из доблестных рыцарей даже не пытался вступиться за него, никто даже не шелохнулся.

Диковинный танец двух воинов, сверкание клинков, со стоном резавших воздух, завораживало, и Ирейна, видевшая и прежде, как бьются рыцари, оцепенела, не в силах отвести взора от этого зрелища. Ее король держался стойко, сумев даже потеснить своего более рослого и, кажется, более быстрого противника. Но потом что-то изменилось, Эйтор оступился, упал, обронив клинок, а его противник, могучий воин с горящими глазами, застыл над королем, воздев свой меч для последнего удара. В тот же миг снаружи, кажется, на дворцовой площади, что-то полыхнуло неестественно белым огнем, раздались истошные крики, звон клинков. Для Ирейны это словно стало знаком к действию. Ее король, ее муж, тот, кого она еще не научилась любить, но единственный, кому она могла верить в этом огромном городе, тот, кто, кажется, сам любил ее искренне, был в опасности. Его жизнь могла прерваться прямо сейчас, у нее на глазах, и юная королева, вскочив с трона, метнулась к поверженному Эйтору, заслоняя его от чужого клинка.

  - Пощади, - раздался под высокими сводами пронзительный девичий голос, полный боли и страха, не за себя, за другого. - Заклинаю тебя, чем бы ни обидел тебя мой король, оставь ему жизнь! Убей меня, но прояви милосердие к тому, кто честно бился с тобой!

В этот миг словно кто-то нашептывал на ухо Ирейне нужные слова. И тот воин, что уже намеревался вонзить клинок в униженного, беспомощного Эйтора, дрогнул, не сумев закончить движение. Меч замер на весу, в нескольких дюймах от груди короля Альфиона.

  - Уйди, прошу, - прохрипел сдерживая рвущееся из груди дыхание, Эйтор, не отводя глаз от острия меча, угрожавшего ему. - Твоя жертва напрасна, Ирейна. Пусть свершится то, что должно. Я заслужил смерть. Пусть восторжествует справедливость! - И, обращаясь уже к Эрвину, замершему в какой-то странной нерешительности, дерзко добавил: - Что же ты, братец? Рази, закончи начатое, исполни свою мечту!

Невероятно, но неожиданное заступничество юной королевы придало Эйтору силы. Еще мгновение назад дрожащий от страха, он вдруг понял, что больше не боится смерти, и с каким-то наслаждением приготовился встретить тот миг, когда оточенная сталь вонзится в его сердце. Если на этом свете останется кто-то, кому он, бывший король Альфиона, по-настоящему дорог, не из-за богатства или власти, которой можно пользоваться по своему смотрению, а просто потому, что он - такой, какой есть, то лишиться жизни уже не так страшно.

Но и Эрвин вдруг ощутил, как глубоко в душе что-то треснуло, словно лопнула туго натянутая струна. И он понял, что не сможет нанести этот последний удар на глазах тощей, бледной, точно бесплотный дух, рыжеволосой девчонки. В бою, когда противник твердо стоит на ногах и держит клинок - без малейших колебаний, но сейчас, когда его враг уже повержен, когда его закрыл своим хрупким телом этот ребенок, еще не осознавший, что может править целой державой, исполнить задуманное было превыше сил принца.

  - Прочь, - стиснув зубы, прорычал он, замахнувшись на Ирейну, дрогнувшую, но даже не пытавшуюся отступить. - Убирайся! Он знает, что должен мне, и час расплаты настал в эту ночь, - гневно вскричал Эрвин, испепеляющим взглядом уставившись на короля. - Уйди!

  - Меня, - пролепетала в ответ юная королева, овладевший которой страх не имел ничего общего с боязнью смерти и боли. - Прошу, меня, не его!

На мгновение на глаза принца навернулись слезы, черты лица девчонки поплыли, искажаясь до неузнаваемости. В какой-то миг Эрвин увидел свою Ильму, укоризненно взиравшую на него и что-то беззвучно молвившую, обращаясь к своему возлюбленному. И столь ярким, столь похожим не реальность было это видение, что невольно принц отступил, опуская риттершверт, будто силы вдруг оставили его. Он понял, что не сможет теперь исполнить свою мечту, не сумеет насладиться местью, которой и жил все эти годы.

А Эйтор, даром что сам был на волосок от гибели, невольно попытался залоснить свою королеву, перестав бояться собственной смерти, но, испугавшись, что сейчас на его руках испустит дух это юное, чисто телом и душой создание.

  - Значит, и тебе ведомы иные чувства, кроме зависти и алчности, брат мой? - хищно протянул принц, пытаясь скрыть под маской жестокости свою растерянность. Те, кто явился с ним сегодня во дворец, ждали жестокой и быстрой расправы, и он не хотел разубеждать их в своей решительности. Но и убить, быстро, без лишних сомнений, отныне Эрвин тоже не мог.

  - Возьми мою жизнь, - тихо, но твердо вымолвил король Эйтор, взглянув в ничего не выражающие глаза своего врага. - Так будет правильно. Но не трогай ее, ведь он еще ребенок, и ни в чем не виновата, - умоляющим тоном произнес он. - Не будь тем зверем, каким кажешься!

  - А ведь она любит тебя, раз уж готова отдать собственную жизнь, лишь бы спасти твою, - покачал головой Эрвин. - А ты, ценишь ли эту жертву? Что ж, пусть у тебя будет время обдумать все, - вымолвил он, не ожидая ответа. - Я не стану убивать тебя прямо сейчас, бывший король Альфиона. Нет, это случится позже, - кровожадно процедил он, буквально поедая взглядом своего врага. - Ты будешь ждать смерти, не зная, когда она явится за твоей никчемной, подлой душой. Вскоре твое сердце будет замирать, едва ты услышишь звук шагов за дверью темницы. Умереть в бою легко, ожидание и неизвестность - вот самое страшное. И ты сполна познаешь то и другое, так, что будешь умолять меня о милосердии, будешь слезно просить о том, чтобы закончить начатое сегодня. Это будет неплохое наказание для тебя, брат мой. А твоя маленькая королева пусть пока останется со мной, - добавил он, увидев слезы в глазах Эйтора. - Я ведь так давно не ведал женской ласки!

Он резко развернулся, двинувшись прочь из зала. Король, так и не осмелившийся подняться на ноги, проводил Эрвина пристальным взглядом. А тот, поравнявшись с застывшим у дверей, точно в почетном карауле, воинами, возглавляемыми верным Витаром, отрывисто приказал:

  - Всех благородных господ - под замок. Да смотрите, чтобы никто не припрятал кинжал в складках камзола! Думаю, заложники не помешают. Девку - в мои прежние покои в северном крыле, и пусть, тысяча демонов, слуги, наконец, наведут там порядок! А это ничтожество, - принц кивком указал на распростершегося на полу короля. - Это ничтожество запереть в какой-нибудь грязной каморке. Пусть он сполна насладится одиночеством, но смотрите, чтобы в отчаянии наш славный государь не наложил на себя руки! - И принц, не слыша гневных криков Эйтора и рыданий Ирейны, вышел прочь. Также не видел он, как двое дюжих бойцов грубо схватили под локти обмякшую от страха и отчаяния королеву, потащив ее вслед за своим предводителем.