Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

— Чтобы очищать свой ум, — шутливо ответил я.

— Наоборот, ум будет загрязнен отвлекающими от долга мыслями, которые время от времени возникают у каждого мужчины, — полусерьезно сказал Сархаддон. — Некоторые жрецы говорят, что духовная чистота позволяет им игнорировать плотские чувства. Я считаю таких людей опасными фанатиками. Худший из них — Сакрус Лечеззар. Он командует одним из орденов сакри. Отвергая все мирское, Лечеззар убежден, что Сфера должна использовать свои армии для строгого и повсеместного внедрения религии. В конечном счете он хочет править миром.

— У него много сторонников?

— Скоро сам узнаешь, — с усмешкой ответил мой собеседник. — Слишком много сторонников. К счастью, второй помощник Премьера сдерживает его пыл. Он командует армиями сакри, и ему не нравится возрастающее влияние Лечеззара. Если он будет избран первым помощником, — а это случится почти наверняка, — Сакруса ждет печальная судьба. При удачном раскладе его с сотней воинов отправят в Хуасу и разрешат вернуться только после того, как он обратит в нашу веру все племена на континенте.

— Это вид ссылки для служителей Сферы?

— Нет, скорее, это вид смертной казни. Один парень из Кэмбресса рассказывал мне, что варвары Хуасы отличаются особой кровожадностью. Наши кланы контролируют только часть побережья. Никто из них не смеет удаляться от городов без эскадрона пехотинцев или путешествовать по материку без сопровождения армии.

— Значит, несмотря на видимую святость, Сфера может расправиться с любым из жрецов?

— Абсолютно с каждым, — подтвердил Сархаддон. — Фактически это огромная империя с крохотными кусочками территорий, которые разбросаны по всему миру. Жрецы используют свою близость к богу, чтобы добиваться намеченных целей. Среди них очень мало людей, для которых Рантас действительно на первом месте.

— А какой сан ты хотел бы получить?

— Могу сказать точно, что меня не прельщает быть жирным, цепляющимся за власть прелатом, — ответил послушник, глядя на чаек, которые покачивались на волнах. — И я не желаю становиться инквизитором или таким фанатичным изувером, как Сакрус. А ты о чем мечтаешь? Неужели тебе хочется провести всю жизнь в Лепидоре? Пусть даже будучи графом?

— Разве у меня есть выбор?

Вопрос Сархаддона растревожил рой мыслей в моей голове. Я внезапно всерьез задумался о своем будущем.

— Лепидор — мой клан. Пусть и маленький. Он нуждается в руководстве и в хорошем правителе. Надеюсь, я оправдаю надежды наших сограждан. А если нет, то передам власть в руки брата.

— Ты когда-нибудь хотел, чтобы твоя жизнь не была предопределена? Лично я всегда имел свободу выбора. Я сам решил стать жрецом, потому что этот путь открывает передо мной большие возможности.

— Да, но знати не положено иметь свободу выбора. Иногда в мечтах я представляю себя другим человеком — простым парнем из Лепидора. Скорее всего я примкнул бы к Океанографической гильдии и, наверное, был бы более безрассудным. Ты об этом спрашивал?

— Похоже, чувство долга так сильно укоренилось в тебе, что ты уже не замечаешь его границ. Но скоро перед тобой откроются новые возможности. Тебе предстоит период обучения, а значит, целый год ты будешь плавать по морям, познавать азы торговли и управления людьми.

— Я часто завидую брату. Он волен сам выбирать свою судьбу.

— А ты попробуй заняться торговлей! Знаешь, чего нельзя добиться в Сфере? Стать главой торгового дома! Обучение займет не меньше пяти лет. Представляешь? Пять лет без отцовской опеки! Подумай об этом!

Я слегка передернул плечами. Мне не понравилось, что он начал вторгаться в мир моих грез и надежд. Сархаддон улыбнулся. Я понял, что он уловил мое недовольство.

— А ты к тому времени станешь вторым помощником Премьера?

— Почему вторым? Я не успокоюсь, пока не получу сан главного жреца!

— За каких-то пять лет?

— За три года!

Веселый смех Сархаддона привлек внимание матросов, и они в который раз с любопытством посмотрели на нас. Наверное, мы казались им странными пассажирами.

На закате четвертого дня наш корабль достиг Кулы — столицы Хидена. Этот город почти не отличался по размерам от Лепидора и располагался на отдельном острове. Две изогнутые дамбы, соединявшие этот остров с Хиденом, образовывали уютную гавань, в которой стояли рыбацкие баркасы и небольшой торговый корабль. Я посчитал бы все это банальной картиной, если б не еще одно судно, поднятое на стапелях временного дока. Мы с удивлением смотрели на боевую манту, около которой суетились бригады ремонтников. На ее синей, обросшей полипами броне зияли четыре огромные дыры. Зелено-серебристый флаг Кэмб-ресса свисал с короткого флагштока, как будто устав от душного вечернего зноя.

Эта жаркая безветренная погода испортила все планы Бома-ра. Утром мы попали в полный штиль, и «Пэрасур» приплыл в Кулу после закрытия городского рынка. Капитан упустил возможность покончить со своими делами за один день.

— Я решил отпустить команду на берег, — сказал Бомар. — Дам им денег на ужин и выпивку. С торговлей нам сегодня не повезло, так что придется подождать до утра.

Капитан с любопытством посмотрел на кэмбресскую манту.

— Если хотите, я прикажу купить вам какой-нибудь пиши, — предложил он, явно ожидая, что мы откажемся.

Сархаддон хотел что-то сказать, но я перебил его:

— Не нужно. Когда вы планируете покинуть Кулу?

— Завтра около полудня. Думаю, к тому времени мы управимся.

— Мы вернемся за час до этого срока, — заверил я его и потянул за собой Сархаддона.

— Что ты задумал? — спросил послушник, когда мы сошли с корабля на причал.

— Зачем тратить наши деньги на ночлег в гостинице? Граф Кортьерес — старый друг моего отца. Он сейчас в отъезде, но я знаком с его сыном. Нас с радостью примут во дворце.

— Понял. Ценю твой здравый смысл. Куда идти?

— А разве не ясно?

Мы направились к воротам, ведущим из гавани в город. Широкая улица проходила через рыночную площадь и упиралась в пятиэтажное строение — гордость графа Кортьереса. Его дворец был самым высоким зданием на Хидене. Магазины и павильоны, тянувшиеся вдоль главной улицы, закрывались на ночь. Их владельцы переносили товары внутрь и снимали навесы. Почти никто не обращал на нас внимания. Рыночная площадь была пуста. Торговцы разошлись по домам, оставив у пустых прилавков двух пехотинцев, которые присматривали здесь за порядком, и нескольких котов, копавшихся в отбросах.

— Добрый вечер, господа, — сказал охранник у дворцовых ворот. — Чем могу помочь?

При прошлом посещении Кулы я не встречал этого парня. Хотя чему удивляться? В ту пору свирепствовал шторм, и большая часть пехотинцев оставалась в бараках, расположенных на другой стороне улицы. «Господами» здесь называли всех чужеземцев, чей ранг был неизвестен, но предположительно превосходил статус обычного горожанина.