Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

— Премьер умирает?

Сархаддон передвинулся и посмотрел на канат, свисавший с мачты. Свободный конец толстой веревки едва не ударил его по плечу.

— Да. Нынешнее воплощение Рантаса достигло конца своего существования и вскоре присоединится к богам. Тем временем нижестоящие смертные уже начинают бороться за его насиженное место.

Мне понравилось это описание внутреннего мира жрецов, известного нам, как Сфера. Я никогда не задумывался о подобной стороне ихдеятельности, но слова Сархаддона подтверждали вчерашний скептицизм моей матери. Тем не менее такие мысли по-прежнему казались мне богохульством.

— А как избирается новый Премьер?

— Я ничего не знаю об этом, — ответил послушник. — Священный город открывает тайны только посвященным. Скорее всего главой Сферы станет один из экзархов или помощников Премьера, а само избрание проведут обычным голосованием среди представителей верховной власти. Главное, чтобы мы не попали под диктат какого-нибудь экстремиста — сторонника жесткого курса. Есть люди, которые считают, что последние несколько лет Сфера развивалась слишком вяло и не боролась в должной мере с еретиками.

— Значит, вы еще активнее намерены уничтожать любые признаки ереси?

— Возможно. Лично я не одобряю этих ярых служителей Рантаса и считаю их глупыми фанатиками. Естественно, ересь нужно вырывать с корнем, иначе мир перестанет функционировать правильно. Но зачем выискивать инакомыслие в каждом углу и в каждой трещине?

Сархаддон выкатил глаза и втянул щеки, имитируя истощенного аскета.

— Вы, еретики, отлучены от света Рантаса! Мы вышвырнем вас в кромешную тьму за гранью мира, и вас сожрут демоны семи кругов смерти! Если только они переварят ваши кости!

Послушник захохотал, и я последовал его примеру. Двое моряков поблизости подняли головы и с любопытством посмотрели на нас.

— Они действительно такие? — с трудом восстановив серьезное выражение лица, спросил я.

— Еще хуже! На самом деле они просто ужасны.

— Мы сейчас повернем на юг от мыса, — крикнул Бомар с капитанского мостика. — Если хотите бросить последний взгляд на Лепидор, то вам лучше сделать это сейчас.

Я подбежал к перилам и посмотрел на город. Его белые стены и башни медленно терялись из виду за скалистым выступом, поросшим чахлыми кустами. Двое мужчин, собиравшие яйца чаек, помахали нам руками, когда «Пэрасур» проплывал мимо них. Я знал, что не увижу Лепидор по крайней мере три месяца. Еще через пару часов мы покинем территорию нашего клана.

Сархаддон, как и я, выглядел задумчивым и грустным. Он родился в Экватории, но, по словам Атека, прожил у нас больше пяти лет. Аварх говорил, что молодые послушники — даже те, кто имел возможность подняться до высших позиций духовной иерархии, — всегда отправлялись на обучение в отдаленные храмы, чтобы познать обязанности и нужды рядовых жрецов.

— Это будет интересное путешествие, — сказал Сархаддон после паузы. — Когда я покинул родину и отправился сюда, мне пришлось делить компанию с сердитым и глупым стариком. Надеюсь, теперь все сложится иначе.

Как только солнце скрылось за горами, небо потемнело и стало ярко-красным. Затем оно приобрело темно-пурпурный цвет. Мы давно уже покинули пределы территории клана. Судно Бомара могло плыть и ночью, но вдоль побережья тянулся огромный коралловый риф, выходивший далеко в открытый океан. Он превращал ночную навигацию в гиблое дело, притягательное разве что для самоубийц. Три года назад мой отац загорелся идеей взорвать часть рифа и проделать в нем проход для кораблей. Однако океанографы предупредили его, что риф может сместиться с места и стать еще более опасным препятствием.

«Пэрасур» вошел в небольшую бухту, частично защищенную от волн и ветра высокими скалами. В нескольких шагах от береговой полосы начинался лес. Прямо перед ним возвышалась толстая каменная стена, напоминавшая фортификационные сооружения города. Когда корабль встал на якорь в чистых водах лагуны и команда разошлась по каютам, я спросил капитана о предназначении стены.

— Без нее мы не сомкнули бы глаз, — ответил Бомар. — На наше счастье, она оборудована изощитами. Но все равно не расслабляйтесь. Здесь обитают воинственные горцы. Они еще хуже, чем туземцы близ Лепидора. Раньше их вылазки причиняли нам столько хлопот, что ваш отец возвел эту стену для защиты торговых судов от ночных атак. Мы всегда останавливаемся здесь. За несколько последних лет моя команда только один раз имела стычку с дикарями.

— Не бойтесь, ребята, — сказал один из моряков и похлопал ладонью по ножнам меча. — У нас с ними проблем не будет. Их оружие не идет в сравнение с такими стальными клинками, как этот.

— Только не засни на вахте, — проворчал капитан.

Он спустился с мостика и поманил нас за собой.

— Ладно, молодые люди. Ступайте за мной. Я покажу вам пассажирские каюты. Они лучшие на корабле, но, боюсь, не соответствуют вашему положению. Вам когда-нибудь доводилось спать на борту корабля?

— Давно, — ответил я. — Но для меня это не проблема.

Прежде, покидая Лепидор, мы с отцом всегда путешествовали на нашей манте, не на обычных кораблях. Тем не менее я несколько раз выходил с рыбаками в море на три-четыре дня. Моему отцу это не нравилось — в случае шторма мне грозила большая опасность.

— Я припыл из Экватории на манте, — покачав головой, сказал Сархадцон.

— Если погода не испортится, вы не заметите разницы. На корабле спится лучше, чем на суше. Не хотите поужинать с нами? Мы угостим вас рыбой, которую мои парни наловили этим утром.

— Л чем вы питаетесь, когда вам не удается наловить рыбы? — спросил я.

— Иногда мы пристаем к берегу и охотимся в лесу. В худшие дни жуем сушеную рыбу.

Бомар провел нас по трапу в пассажирское отделение на юте. В узкий коридор выходило пять дверей. Сархадцон разместился в тесной каморке с крохотным иллюминатором. Капитан предложил мне свою каюту, которая была в два раза больше и уютнее. Суол и Карак устроились в матросском кубрике. Они принесли наш багаж и ушли на палубу, чтобы потягаться в мастерстве с картежниками «Пэрасура», Ужин проходил в кают-компании, обставленной поцарапанной мебелью и украшенной полинявшим ковром на полу. Две масляные лампы, закрепленные на стенах, почти не давали света. Я едва мог видеть лица своих сотрапезников и пищу, которую мне предложили.

Пока корабельный кок возился на камбузе, два помощника Бомара — кормчий и казначей — развлекали нас небылицами о своих подвигах и приключениях. Каждая новая фантазия встречалась хохотом и хором насмешливых выкриков. На мой взгляд, лучшей была история кормчего о пиратском корабле. Как-то раз близ острова Этна морские разбойники взяли на абордаж торговое судно. Они разграбили его и пустили на дно. В это время их обнаружил фрегат кэмбресского флота. Когда он погнался за пиратами, те заманили его на мель у южного берега острова. В результате разбойники несколько месяцев нe вылезали из таверн, пропивая награбленный товар и поминая добрым словом глупых военных.