Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

Глава 2

Через два дня, пройдя по оставшимся от последнего шторма лужам и мокрому причалу надводной гавани, я и два моих телохранителя поднялись на борт торгового судна «Пэрасур». Суол, похожий на гориллу охранник, нес наш багаж. Карак, выглядевший более обыденно, шагал позади. Три небольших куска руды, завернутые в холст, лежали на дне моего дорожного мешка — в самом безопасном месте, которое я мог найти для такого бесценного груза. Эти образцы были необходимым условием заключения контракта с одним из торговых домов.

Пока мы шли по скользким плитам причала, у сходней появился капитан «Пэрасура». Он махнул нам рукой, приглашая на борт корабля. Поднимаясь по ветхому трапу, я заметил, как сильно прогибались под нами непрочные доски. Очевидно, Бомар, как и мы, переживал плохие времена и не имел свободных денег для ремонта судна.

— Добро пожаловать на борт, лорд Катан. Вы оказали мне большую честь, решив путешествовать на моем корабле.

— Спасибо.

Владелец судна указал на кормовой лифт; я кивнул Суолу, и тот поставил на платформу наш багаж. Капитан был тощим нервозным мужчиной. Его борода выглядела слишком короткой для человека такого положения. Коричневая мантия знавала лучшие дни. Бомар плавал на «Пэрасуре», сколько я себя помнил. Его корабль совершал регулярные рейсы вдоль побережья и ежемесячно закупал в Лепидоре партии добытых самоцветов, в Куле — виноградное вино, а в небольших островных поселениях — рыбу и различные сельскохозяйственные продукты. В Фарассе он продавал эти товары по более высоким ценам, но прибыль едва покрывала расходы. После того как спрос на самоцветы упал, Бомар пригрозил, что будет обходить наш город стороной. Но весть о железной руде дала ему новый стимул. Наверняка он уже подсчитывал возможные доходы. Конечно, он понимал, что его корабль не годится для перевозки руды. Однако с развитием и процветанием Лепидора Бомар мог заполучить зажиточных клиентов, заказы которых сулили ему столь долгожданное богатство.

— Господин, могу я спросить вас, где жрец? Нам нужно отправляться в путь, иначе к ночи мы не успеем встать на якорь в Халке.

Я повернулся и осмотрел гавань, не понимая, куда мог деваться мой сопровождающий. В конце улицы, ведущей к причалу, появились две фигуры в красных мантиях. Первым шел старый аварх — верховный жрец Лепидора. Послушник Сархаддон почтительно следовал за ним. Он нес на плечах дорожную котомку. У края бухты они ускорили шаг. Я указал на них Бомару и повернулся к дворцу. Там на балконе, украшенном кустами роз, стояли мои мать и брат Джерий. Свежий бриз развевал темно-зеленую мантию графини. Она не стала махать мне рукой и лишь кивнула головой, благословляя в путь. Я ответил почтительным поклоном.

— Прошу прощение за опоздание, — сказал аварх, подталкивая Сархаддона к сходням.

— Вам не о чем тревожиться, понтифик, — заверил его Бомар, отступая в сторону и пропуская Сархаддона на борт.

Мы довольно часто называли нашего верховного жреца «понтификом».

— Так я вам и поверил, — с улыбкой произнес аварх. — Да пребудет с вами Рантас.

Он повернулся к послушнику, который склонился к нему через перила:

— Удачи тебе, Сархаддон. Мне было приятно обучать такого умного юношу, и я уверен, что ты добьешься признания в Священном городе. Не забудь навестить нас хоть раз перед тем, как тебя сделают Премьером.

Титул «Премьера» давался главному жрецу, который управлял экзархами, представлявшими собой верховную власть Сферы на каждом континенте. Очевидно, Сархаддон однажды выразил желание занять этот пост — скорее всего в шутку. Но если он нравился аварху, то должен был понравиться и мне. Я считал старика лучшим из моих наставников, хотя его предметы были самыми скучными.

Аварх помахал рукой и зашагал по пристани, благословляя работавших здесь людей. Капитан тут же велел поднять сходни и отдать концы. Матросы забегали по палубе. Лоцманский катер подхватил канат, прикрепленный к носу «Пэрасура», и приступил к буксировке судна.

— В путь! — крикнул Бомар, и один из матросов ударил в корабельный гонг.

Я быстро перешел на носовую часть и встал справа от планшира — в том месте, где крепился мачтовый канат. Лоцманский катер убыстрил ход. Весла, приводимые в действие небольшим реактором на огненном дереве, взбившш воду у бортовых портов. Наше судно направилось к выходу из гавани. Пока мы плыли через бухту, я вновь оглянулся на Лепидор и осмотрел его верфи, мастерские и таверны Морского квартала. Знакомые виды стали яркими и притягательными. Я покидал свой город на три месяца, а мне еще не доводилось уплывать из него на такой долгий срок. Впереди меня ожидало путешествие на другую сторону планеты.

Два человека, стоявших на молу, помахали мне руками. Затем мы вышли из гавани, и буксир уплыл. Капитан «Пэрасура» приказал ставить паруса и направляться в сторону Халки. Небольшие волны начали раскачивать корабль, но для меня это не было проблемой — я никогда не страдал морской болезнью.

— Покидать родной дом нелегко, — сказал кто-то слева от меня. — Хотя в этом есть своя прелесть: ты скоро вернешься сюда. В отличие от тебя, у меня нет такой уверенности.

Я обернулся и увидел рядом улыбавшегося Сархаддона. Он откинул назад капюшон своей мантии, обнажив каштановые волосы и симпатичное лицо с зелеными глазами.

— Как тебя зовут? О небеса, я знаю! Ты Катан! Извини. Несмотря на преклонный возраст, я иногда бываю невнимательным.

— Если у тебя преклонный возраст, что же тогда говорить об авархе? — со смехом спросил я.

— Хороший вопрос, — ответил послушник. — Мы можем считать его закостеневшим призраком.

— Это термин высшей теологии?

— Нет! Просто я хотел сказать, что он симпатичный реликт.

Мне понравился мой сопровождающий. Первое впечатление оказалось верным: Сархаддон был остроумным и общительным парнем.

— Сколько тебе лет? — спросил я.

— Двадцать три. Примерно столько. Давай найдем место посуше.

Каждый раз, когда нос корабля погружался во впадины между волнами, на нас обрушивался каскад брызг. Мы прошли вдоль левого борта к середине корабля и, чтобы не мешать матросам, взобрались на тюки одежды, накрытые парусиной. С этой выгодной позиции нам открывалась вся береговая линия, с Лепи-дором, постепенно удалявшимся к горизонту.

— Почему тебя посылают в Священный город? — спросил я.

— Потому что в процессе учебы я продемонстрировал исключительное рвение, — ответил он, имитируя высокопарный тон прелата. — Впрочем, это официальная формулировка. На самом деле мой дальний родственник является четвертым помощником Премьера. Он надеется сделать рывок по иерархической лестнице и получить место второго помощника, когда старый Премьер умрет. Для этого он собирает вокруг себя родню — в том числе и меня.