Тайная жизнь, или Дневник моей матери - Диана Чемберлен

Я поспешила в лес, высматривая тропинку, чтобы не поранить свои босые ноги. Я так торопилась, что даже забыла ботинки. Я знала, что не смогу пойти сегодня на мельницу – с таким-то кровотечением, да еще босиком! Я была в той части леса, которую хорошо знала (место, где чащоба сменяется полями у Ферри-крик). Надо сказать, я здорово удивилась, когда набрела на пещеру. Прожить тут всю свою жизнь и найти ее только сейчас! Сначала я заметила, как за кустами скрылась белка. Подойдя поближе, я обнаружила, что кусты закрывают вход в пещеру. Я вытащила один такой куст голыми руками, и вот вам, пожалуйста: в скале зияет большое отверстие. Я прошла внутрь так далеко, как позволял солнечный свет. Воздух тут был на удивление прохладным и приятным. Я крикнула «эй!», и мой голос эхом отразился от стен пещеры.

Чуть позже я вернулась домой. Мама куда-то ушла, а папа с Кайлом были на мельнице, так что можно было не торопиться. Я взяла горстку фруктов из чашки, с самого низа. Надеюсь, мама не заметит потерю. Еще я взяла башмаки и лампу, свои книжки и этот дневник, а затем вернулась в пещеру. В свою пещеру. Осмотрев ее впервые с лампой, я ощутила себя невероятно богатой. Она похожа на те пещеры, которые туристы посещают в Люрее, только гораздо меньше. Первая часть ее длинная и узкая, с наклонным полом, по которому можно спуститься в главную часть, такую огромную и просторную. От задней стены ее отходит еще один маленький туннель. В большой комнате полно красноватых скальных сосулек, которые растут из пола и из потолка. Их еще называют сталактитами и сталагмитами. Я узнала об этом, когда была в Люрее. Потолок в некоторых местах находится очень высоко, и оттуда спускаются широченные сталактиты. Не менее внушительно смотрятся и сталагмиты, которые тянутся вверх. Кое-где сталактиты и сталагмиты (у меня уже рука устала писать эти названия) встречаются и образуют целые стены, которые выглядят как причудливые бархатные завесы. Еще тут есть крохотное озерко, в котором отражаются миллионы маленьких сталактитов, растущих на потолке. Вода в нем такая тихая и неподвижная, что поначалу я никак не могла понять, то ли это отражение, то ли множество маленьких сталагмитов, тянущихся из земли. Ни разу в жизни не видела я места прекраснее, чем эти пещеры. Люди привыкли считать, что райский сад полон зелени и всяческих цветов, но я сегодня нашла свой собственный Эдем.

Я сделала еще две ходки домой, и теперь у меня в пещере есть матрас (я перевернула его обратной стороной, чтобы не видеть пятна) и несколько свечей. Свечи я расставила прямо на каменных уступах. Еще я принесла с собой одеяло и кучу тряпок для своей женской проблемы. Кайл не сказал, сколько времени длится эта министрация. Хотелось бы лучше понять, что со мной происходит. Откуда течет кровь? И что общего она имеет с рождением детей? Вообще, я могу поверить сейчас во что угодно – и в то, что сказал Кайл, и в то, что мной овладел злой дух.

Сегодня я буду спать здесь. Жаль только, я не оставила записки Кайлу. Наверняка он встревожился, когда я не появилась сегодня на мельнице. Конечно, я трусиха, раз боюсь вернуться в собственный дом. Просто ничто не пугает меня сейчас так, как ремень.

Пора погасить лампу и устроиться тут в полной темноте. Это совсем не страшно. Мне нечего бояться в моем райском саду.

23 июля 1941 г.

Ранним-ранним утром я проскользнула в комнату через окно и разбудила Кайла, прижав палец к его губам. Когда он открыл глаза, стало видно, что они покраснели от слез. Ужасно, что я заставила его так переживать!

– Где ты была? – спросил он. Голос его звучал сердито, но я понимала, что это от тревоги за меня.

– Мне нужно держаться подальше от дома, – заявила я.

– Нет! – возразил он с неожиданной энергией. – Мама сказала вчера, что ты теперь женщина. Ты слишком взрослая для порки.

Я знала, что Кайл не станет мне лгать, но поверить в то, что мама сказала такое, было очень трудно. Кайл поклялся, что говорит правду. Мама, сказал он, после вчерашнего припадка вела себя очень спокойно.

– Прошу тебя, Кэти, останься. Обещаю, что не дам ей тебя высечь.

Я здорово нервничала, но все-таки осталась. Просидела в спальне до тех пор, пока не пришло время завтракать.

Я как ни в чем не бывало спустилась вниз, но была так напугана, что не могла притронуться ни к каше, ни к яйцам. Никто не произнес ни слова, пока папа не ушел на мельницу. Мама встала и начала убирать со стола. И только тут она заговорил:

– Я рада, что тебе хватило благопристойности избавиться от этого гнусного матраса, Кэтрин, – заявила она.

Я сидела к ней спиной, боясь повернуться. Слышно было только, как она постукивала кастрюльками в тазике с водой.

– Ты уже взрослая, – продолжила она. – Слишком большая, чтобы тебя пороть.

Кайл торжествующе улыбнулся, но в следующее мгновение глаза у него расширились, а губы побелели.

– Мама, нет! – крикнул он, наклонившись вперед.

Прежде чем я успела повернуться, мама схватила меня за волосы. Зазвенели ножницы, и через пару мгновений мои локоны лежали на полу роскошной золотистой копной.

Мама с прежней невозмутимостью положила ножницы на стол и вышла из комнаты. Какое-то время я смотрела на свои волосы, чувствуя, как глаза у меня наливаются слезами. А потом мне вдруг стало все равно. Я коснулась пальцами неровно остриженных кончиков, но не ощутила ни горя, ни растерянности. Ничего. Кайл вскочил со стула и схватил остриженные волосы. Он поднес их к моей голове, как будто мог каким-то чудом пристроить волосы обратно.

– Да брось ты их, – сказала я. – Пойдем лучше, я покажу тебе кое-что. Место, которое я нашла.

– А как же твои волосы, Кейт? – Кайл смотрел на меня с недоумением. Ему-то казалось, я буду плакать или кричать!

Я встала из-за стола.

– Идем со мной, – сказала я ему.

Прежде чем мы вошли в пещеру, я взяла с Кайла клятву, что он никому не расскажет о том, что я собираюсь ему показать. Затем я раздвинула кусты и провела Кайла внутрь. Я зажгла лампу и услышала, как он в удивлении присвистнул. Было видно, что он восхищен не меньше меня.

– Здесь я могу прятаться от нее, – сказала я Кайлу.

Он неспешно обошел пещеру, прикасаясь по пути к сталагмитам. Не забыл он заглянуть и в озерко.

– Но ты же не можешь остаться здесь навсегда, – заметил Кайл.

– Я буду приходить сюда на время, – заявила я, хотя в голове у меня уже крутилась мысль о том, как здорово спать здесь жаркими летними ночами.

– Нам нужно идти на мельницу, – сказал Кайл.

Я коснулась затылка, где волосы у меня теперь торчали ежиком, и покачала головой:

– Я остаюсь здесь.

Весь день я занималась тем, что превращала пещеру в свое прибежище. Дом Смитов пустовал еще с прошлого года, когда они всей семьей уехали в Западную Виргинию. Так что я взяла там стул и стол и притащила их в пещеру. Еще я нашла в доме свечи, бумагу и карандаши. Над озерком в пещере расположен широкий каменный выступ, из которого получилась превосходная полка для моих книг. Теперь они наконец-то стоят, как и положено всем книгам. Высоко над тем местом, где я пристроила свой матрас, есть выемка в стене. В ней-то я и буду хранить свой дневник.