Письма моей памяти. Непридуманная повесть, рассказы, публицистика - Анна Давидовна Краснопёрко

class="p1">Мама постучалась. На пороге стояла сама Людмила Андреевна. Она поглядела и молча закрыла двери.

– А я так хотела, – рассказывала мама, – чтоб они поженились с братом нашего папы, который жил в Ленинграде.

Ее дело

Концевой, наверно, лет сорок пять – пятьдесят. Невысокая, грузная, с седой головой, с внимательными серыми глазами.

Клара Ефимовна – врач-гинеколог. В гетто она без работы.

Как и мы, Клара Ефимовна – чернорабочая фирмы «Готце – Лейман». (Готце и Лейман – хозяева фирмы.) Плетей Концевой достается больше, потому что она слабая, немощная.

В городе ее знают. Бывает, если нет поблизости патруля, к проволоке подходят женщины и просят позвать доктора Концевую или передать ей что-нибудь. Это ее довоенные пациентки – роженицы. Рискуя жизнью, они приходят сюда, чтобы помочь доброму человеку.

Находят ее и там, где мы работаем, на Свердлова. Немцы называют эту улицу по-своему – Siegesstraße[17].

Мы удивились, что на этот раз к ней подошел мужчина. Видим его встревоженное лицо. Он что-то говорит Концевой, по-видимому, просит о чем-то… Клара Ефимовна что-то тихо шепчет. Мужчина исчезает…

Концевая приближается к нам.

– Девочки, я должна идти, надо помочь его дочке – ей плохо. Это мои друзья…

– А если вас спросят?

– Я должна идти…

Молча смотрим, как скрывается она в развалинах за нашей уборной. Слава богу, этого никто не заметил…

* * *

Утром ответственная за колонну, Ева Хазина, называет цифру: сорок. Стража нас по списку не пересчитывала.

…Спускаемся в подвал брать тачки. Там нас ждет Клара Ефимовна. Она протягивает иголку с ниткой. Ася прячется с ней в углу, пришивает ей желтые латки.

– Девочка родилась, – с нескрываемой радостью шепчет Концевая.

Мы выходим на улицу, впрягаемся в тачку. Вскоре возле сквера видим мужчину, который приходил к ней вчера. Хотел убедиться, что с доктором все в порядке. Едва приметным кивком он прощается.

Вскорости мы узнаем обо всем.

Приходил к Концевой отец роженицы. Муж ее в Красной армии. Роды преждевременные. В больницу везти нельзя. Она была известным партийным работником, могут схватить. Отец давно собирался отвезти дочку в Несвиж к своякам, да не успел. Потому и пришлось просить давно знакомого доктора, друга. Риск явно с обеих сторон, но иного выхода нет.

Мы смотрели на Клару Ефимовну. Как помолодело, похорошело ее лицо!

– Я сделала свое дело, – говорит она.

* * *

…Он вновь появился здесь, дедушка новорожденной. Ищет глазами Клару Ефимовну. Не находит. Оглядываясь, подходит к нам:

– Передайте доктору… У нас все хорошо. Девочку назвали ее именем…

…Передавать было некому. Клару Ефимовну застрелили во время облавы.

Похороны

Январь 1942 года.

Умер отец Сени Темкина. Как Сеня заботился о нем!.. Как старался спасти.

Вообще на мальчике держится вся семья. Он пробирается через колючую проволоку в город, добывает кое-какую еду. Кормит мать, младшую сестру Ривочку. У сестры на голове колтун, а живот распух от голода. Вид у нее страшный.

Сенин отец, может, и пожил бы еще, но произошло неожиданное.

В дом однажды ворвались гестаповцы и полицаи из охраны порядка в гетто. С ними была Мирка Маркман, отец и сын Сегаловичи. Они требовали золота. Стащили с кровати больного, начали искать.

Ничего не нашли (золота в этом доме никогда и не было!). Разъяренный гестаповец толкнул на Сениного отца железную бочку, разбил ему ногу – начался сепсис…

…Нужно было похоронить отца. Сеня пробрался в город искать доски для гроба. Встретил знакомых белорусов, они помогли ему – дали доски. Три дня копал он мерзлую землю…

Оставаться человеком

Как хорошо, что даже в лихую годину люди не теряют своей доброты. Как важно всегда оставаться человеком. Вот хотя бы часовой мастер Давид Шахнович Годар. Он шел по Коллекторной улице. Видит, на снегу лежит паренек. Поднял, привел его в свою комнату на Шорной.

Это Сеня Темкин. Он хотел выбраться за ограждение, пойти к знакомым за чем-нибудь съестным, обессилел от голода и упал.

Хозяин напоил его чаем с сахарином. А жена сказала:

– Вот тебе чулки, больше у меня ничего нет. Продай и купи картошки.

Сеня поменял чулки на картошку. Когда принес домой, мать начала есть ее – сырую. Давид Шахнович ищет всякие объедки, делится ими с Сениной семьей.

Утрата

Погиб председатель юденрата Илья Мушкин. Все говорят, что это был замечательный человек: умный, справедливый, добрый. Он делал все, чтобы жертв было меньше. Это настоящая утрата.

Рассказывают, что Мушкин вызволял даже из бункера. Там обычно сидели приговоренные к смерти.

Я несколько раз видела Мушкина у юденрата. Высокий, красивый, статный. В манере держаться – достоинство и сдержанность. Он вызывал доверие.

Его повесили.

…На месте Ильи Мушкина некто Иоффе из Польши.

Каким окажется этот?

О новых привычках

Уверена, что не только я испытываю такое чувство. Не переношу, когда кто-нибудь стоит или идет сзади. Кажется, вот-вот произойдет что-то страшное, от ужаса мурашки ползут по спине и начинает мутить.

У меня это после Мишиного убийства. И теперь перед глазами тот помидор, который он нес маме.

Неужели, когда переживу этот ад, страшное ощущение останется?

Появились новые привычки. Одна из них такая. Когда ложимся спать, обувь ставим в определенном месте – так, чтобы по сигналу не тратить времени, сразу обуться. Чтоб бежать! Куда? От смерти.

Про главное

С нами в колонне Сарра Хацкелевна Левина. Она молодая, подвижная, с привлекательным, живым лицом. Она и ее муж из Вильно. Говорят по-русски с легким польским акцентом. С детства знакомый акцент. Так говорила наша соседка, мать моей подруги Нилы Кунцевич.

Очень нравится мне муж Саррочки Борис Левин. Он и поэт, и художник. Красивый, талантливый человек. У них дочка, Алечка, светленькое, милое дитя.

Почему-то мне кажется, что Саррочка связана с подпольщиками в городе. Раньше она с нами не работала. А теперь иногда присоединяется к колонне фирмы «Готце – Лейман». Заметила, что во время работы она не раз исчезала. Безусловно, отлучалась в город. Может, среди ее белорусских друзей есть такие, кто связан с партизанами? Она хорошо относится к нам с мамой. Есть в ее поведении какая-то независимость, смелость.

А вокруг царит страх – люди всего боятся. Что-то нужно делать, искать выход. С кем еще из знакомых в городе можно связаться? Мамин поход к ее довоенной приятельнице, медсестре Людмиле Андреевне, ничего не дал…

Надо поближе познакомиться с Саррочкой…

Пронесло!

Мара Энтина работает в какой-то фирме на Товарной станции: разгружает вагоны, таскает мешки с цементом, кирпич, камни. Есть что-то обаятельное в этой