Оторва. Книга четвертая - Ортензия

— Так это ты журналисту по морде заехала по ошибке значит? Шляпа и костюм совпали?

— К журналисту не имею никакого отношения, и, кстати, а что он там делал? С какой стати его занесло на могилу Арбениной?

— Могилу сфотографировал

— Зачем? — вероятно в моём голосе прозвучало нечто неправильное, потому что Илья Спиридонович посмотрел на меня с непониманием.

— Он похороны фотографировал, и мама Арбениной попросила ещё фото могилы сделать.

Очень захотелось поинтересоваться психическим состоянием родителей, но решила, что уточню у Люси. Вдруг тут у всех так принято. Периодически разглядывать кресты на кладбище. Это как по заявке телезрителей устроить повторение похорон Суслова.

Решила не акцентировать на этом внимание и, закрыв глаза, стала описывать лицо. Глаза, нос, подбородок. Уши чуть оттопыренные, щёки пухлые, плохим аппетитом товарищ не страдал. Вроде всё.

Открыла глаза и увидела взгляд подполковника. Остолбеневший. Наверно и у меня такой был бы, если кто проделал на мне нечто подобное.

Илья Спиридонович встряхнул головой, словно прогоняя наваждение.

— Ты хочешь сказать, что можешь его узнать?

— Ага. Я ведь его видела, вот так же как вас.

— Где? И почему до сих пор я этого не знаю? — взревел подполковник.

— Дядя Илья, — взвизгнула я и уставилась на маму, которая распахнув дверь, испуганно взирала на нас.

Илья Спиридонович мгновенно спохватился.

— Паша, потом. У нас всё в порядке, — он подскочил с кресла и вывел маму из комнаты, снова запер дверь и упёрся в меня взглядом.

— Дядя Илья, — теперь уже я сделала возмущённое лицо, — мы каждый раз будем к этому возвращаться?

— Это тоже в видении? — он потёр лицо руками и почти упал в кресло, отчего оно натужно заскрипело.

— Ну разумеется, — поддакнула я.

Но, наверное, зря сказала, что узнаю маньяка. Как он сейчас выглядит на самом деле? Человек, бывает, за год меняется — не узнать, а тут девять лет. Может он сейчас худой и только лет через семь — восемь начнёт заплывать жирком. Решила немножко уточнить.

— Нужно учитывать, что видения расплывчаты, обрывистые. И вот так, сходу, могу его не узнать.

Илья Спиридонович сложил руки на груди и задумался. Потом, ещё раз глянув на рисунок дома, спросил:

— А сколько подъездов? — он развернул тетрадь передо мной, — а то не совсем понятно.

Я пожала плечами.

— Ну ладно, это всё равно сужает поиски в разы. В городе порядка 8000 пятиэтажек. Значит, и проверить нужно столько же квартир. Если он там прописан, шансы увеличиваются.

Что-то кольнуло в голове, что через паспортный стол его искать бесполезно, но без какой-либо конкретики.

— Ладно, — сказал Илья Спиридонович, — если что-то ещё вспомнишь, запиши в тетрадь, чтобы не забыть. Или увидишь, не важно. Главное запиши. Я тебе тут номер телефона оставил. Сразу позвони. Кто бы ни взял трубку, скажи, что звонит Ева. Больше ничего, меня разыщут, и я перезвоню. Поняла?

Я кивнула и задала вопрос уже спине подполковника:

— Дядя Илья, А что это за медаль с кучей надписей? А с другой стороны совсем как рубль выглядит. Да и текст. За сохранение общественного порядка. Как будто кому-то замечание сделала, за то, что он окурок бросил мимо урны.

Илья Спиридонович плюхнулся обратно в кресло.

— Ева, вот ты только это никому не говори. Этой медалью награждают за храбрость при задержании уголовных преступников. И генерал, товарищу из президиума рассказал о твоей самоотверженности, а ещё сыграл немалую роль паспорт, который благодаря тебе удалось отыскать.

Я фыркнула.

— Так и написали бы: за храбрость при задержании. А то не совсем ясно. Может я вообще в парке мусор убирала.

Подполковник поперхнулся и громко закашлялся.

— А что, — запальчиво заявила я, — вот надену я медаль на экзамен, чтобы всех шокировать. Кто-то из учителей или учеников сообразит, что это за задержание особо опасного преступника? Нет? Или подумают также как я?

Илья Спиридонович моргнул раз пять.

— Э-э-э, — протянул он, — кто-то может быть знает.

— Как-то вы, дядя Илья, неуверенно это сказали, — фыркнула я.

— Что-то я не пойму, — сказал подполковник меня, разглядывая, — ты ведь сама отказалась от прилюдного награждения. Или не твои слова?

— Так я не знала, что на медали будет такая надпись расплывчатая, — парировала я.

— Интересно. И что же ты предлагаешь?

— А пусть, товарищ лейтенант Титов Александр Владимирович или лейтенант Людмила Викторовна, не помню фамилию, подойдут в школу к директору и поблагодарят за то, что воспитали такую героическую девушку. А дальше, я уверена, он сам всё отработает.

У подполковника несколько раз дёрнулся правый глаз.

Я попыталась сделать хмурое лицо и вжаться в диван. Ну, а что. С таким прикупом, мымра точно оставит меня в покое. Да и эти фанатички из комсомольской дружины. Да вообще все. Невозможно, с одной стороны хвалить, с другой ругать. Каким бы СССР застойным не был, даже здесь должны быть какие-то правила.

— Только пусть скажут, что за поимку опасного преступника, — пискнула я из своего угла, — без всякой охраны общественного порядка в парке.

И когда у Бурундуковой нормально голос прорежется. Как она жила с таким?

— А что значит: директор отработает? Это в каком смысле? — отмер Илья Спиридонович.

— Это сленг, — тут же выкрутилась я, — молодёжный сленг, — на всякий случай уточнила, — в том смысле, что сообщит, всем кому следует. Не будет ведь товарищ милиционер по всей школе ходить и каждому докладывать.

— Какой-то не комсомольский сленг у молодёжи, — нахмурился подполковник, — отработает. Ну надо же, что придумали, — он с минуту пошевелил губами, словно смакуя это слово, потом согласился, — действительно не будет. Достаточно директору рассказать. А почему именно старший лейтенант? А сержант Подоляну тебя не устроит?

— Дядя Стёпа? Устроит, — я закивала, — завтра с утра. Я на консультацию пойду, и буду вести себя достойно, — быстро проговорила, увидев как лицо подполковника начало хмуриться, — и он как раз явится.

— На счёт консультации позже поговорим. В восемь часов придёт медсестра, сделает тебе перевязку, укол поставит, вот тогда и определимся. А то утром в обморок упала, а завтра собралась по городу гулять.

— А я с Люсей. Она, если что