Трикси Трейдер - Хелен Данн

— Что? Мариан? — Бладхаунд выдергивает меню у меня из моих рук и кладет его на стол. — Будь чуть повежливее, Трикс. В конце концов, в банке она сидит всего в десяти футах от тебя.

Я бросаю на него мрачный взгляд:

— Она с удовольствием свернет мне шею, если дотянется.

— Не дури. В чем дело?

— В прошлом году, как раз когда мы разошлись с Сэмом, она подкатилась ко мне с этими речами, знаешь: «на свете до черта других мужиков». А это меня безумно раздражает.

— Полагаю, она просто хотела тебе помочь. И с чего ты взяла, что не захочет помочь и на этот раз?

— Ну, я не очень-то хорошо с ней обошлась. Видишь ли, я решила, что она издевается. А потом мне выпало ее имя в той лотерее, которую ты устроил на последнее Рождество. Ну, когда мы должны были купить подарок тому, чье имя вытянули…

— И что?

— Я купила ей шампунь от перхоти. На несколько секунд повисает тишина, а потом Бладхаунд — вечный оптимист — говорит:

— Ну, может, она уже простила. Все понимали, что это было нелегкое для тебя время.

— Хм. Возможно. Но в прошлом месяце я… усугубила.

— Как?

— Мы не виделись какое-то время. — Я отпиваю глоток вина для храбрости. — И мне было немного стыдно из-за этой истории. Так что, когда мы с ней столкнулись в туалете, я решила загладить вину. Тогда прошел слух, что она беременна, и я спросила, когда у нее срок.

— Ну что ж, и прекрасно, — ободряюще говорит Бладхаунд, пока официант меняет пустую бутылку на полную.

— Да, я тоже так думала, но она ответила, что уже два месяца как с этим покончено…

Это его добило. Бладхаунд со стуком ставит стакан на стол.

— Ладно, оставим это. Запиши Мариан в отрицательный опыт и попробуй с кем-нибудь еще. С некоторыми у тебя были вполне приличные отношения. Думаю, они огорчены тем, что произошло между тобой и Сэмом. Возможно, они хотят восстановить былую дружбу…

Бладхаунд наклоняется все ближе ко мне. Хорошо, что он не Пиноккио, иначе бы уже спихнул меня со стула. Ладно, я же понимаю, что он всего лишь пытается помочь. Не может он, что ли, просто отыскать для меня сделку? Это была бы лучшая помощь. Он подзывает официанта и вынимает из бумажника карточку корпорации.

— Джим в состоянии за это заплатить, — говорит он, протягивая ее официанту.

Вопль снаружи заставляет его высунуться в окно.

— Сэм забил.

— Да пошел он!..

…Мы и десяти минут не просидели на своих рабочих местах, как Бладхаунд кивает в сторону курительной комнаты.

— Давай. Сейчас все там.

— А ты что, не пойдешь?

— Полагаю, есть все-таки на свете некоторые вещи, которые никто за тебя не сделает. — Он отворачивается к своему монитору и углубляется в работу.

Я делаю глубокий вдох и бреду в сторону курилки, как осужденный — на виселицу. Несколько секунд мнусь возле двери, бросаю взгляд на Бладхаунда — тот ободряюще кивает и вхожу внутрь.

Люди здесь сбились маленькими группками, курят и треплются. Две девицы, без сомнения секретарши, сидят в компании Джимовой ассистентки Мэри. Я подхожу поближе и начинаю смотреть на нее, но Мэри погружена в беседу и моего присутствия не замечает. Я продвигаюсь в глубь комнаты, плюхаюсь на красный кожаный диванчик, выбранный методом ненаучного тыка, и поворачиваюсь к близсидящим коллегам. Некоторое время наблюдаю, как они стряхивают пепел на грязный ковер и наконец говорю:

— А что вы делаете вечером в следующую пятницу? — И взмахиваю незажженной сигаретой, так, чтобы охватить жестом всех разом…

Ответа нет. Все четверо продолжают общаться между собой, словно меня и нет на свете. Какая бестактность!

— Прошу прощения… — Я выдаю ослепительную улыбку и взмахиваю на сей раз обеими руками. Может, это привлечет их внимание? Или для того, чтобы меня заметили, я должна сначала зажечь сигарету? Но я ведь не умею курить! — Я хотела узнать, какие у вас планы на следующую пятницу?

Никакого эффекта. Они и глазом не моргнули. Зато другие обитатели курилки взирают на меня озадаченно. Две секретарши подталкивают друг друга локтями. Мэри что-то им шепчет — не иначе разъясняет, что я за птица. Я перевожу дыхание (здесь это непросто). Последний шанс.

— Привет! Не хочу прерывать вашу беседу, но что вы делаете в пятницу? На будущей неделе?

Я подсаживаюсь поближе, вдвигаюсь в их кружок, и тут на меня нападает жутчайший кашель. Да, это привлекло их внимание. Манфред, наш немецкий коллега, с вечно жирными волосами и тонкой бородкой, глядит на меня.

— Прости, это ты нам? — спрашивает он, поправляя очки в черепаховой оправе, которые сползли с переносицы. Потом смахивает пепел со штанины. Я всегда полагала, что зеленый цвет следует оставить эльфам, но Манфреду он почему-то нравится.

— Да, разумеется, Манфред. А кому же еще? — Я выдаю самую что ни на есть любезную свою улыбку.

— Я засомневался. В последний раз мы с тобой разговаривали очень давно… — Манфред кажется смущенным. Неудивительно, что он курит — с такими-то нервами.

— Да брось. Неужели давно?

— Я хорошо это помню. Месяцев девять назад. (Какая, к дьяволу, разница, когда это было?)

Очки снова сползли. Манфред глубоко затягивается.

— Ну, так и что же?

Но прежде чем я успеваю в очередной раз завести речь о вечеринке, Манфред прибавляет:

— Да-да, ты как раз вернулась после длительного ланча — в сумрачном состоянии духа — и спросила, нельзя ли тебе потереть пальцы о мои волосы. Сказала, что тебе нужно немного жира, чтобы смазать заклинивший ящик в столе…

О, пожалуйста, хватит! Не надо! Как он может так со мной поступать?! Вот свой разговор с Сэмом, к примеру, Манфред не находит нужным упоминать. Да-да, тот самый, когда он расспрашивал Сэма, какова я в постели… Но сейчас не время для мести. Время налаживать отношения.

— А! Так это шутка была. Ха-ха-ха. — Я разражаюсь смехом, но быстро умолкаю, осознав, что смеюсь в полном одиночестве. Замечаю, что Мэри и ее секретарши глядят на меня. И знать не желаю, о чем они думают! — Так как насчет ужина?

Чувствую, что Манфред готов отказаться, но в это время подходит Киаран. Он, должно быть, заметил меня через стеклянную дверь и решил принять участие в представлении. Только четыре дня мы знакомы, а он уже всюду ходит за мной! Отлично, кстати, выглядит веером в полосочку костюме, кремовой рубашке и галстуке — естественно, от «Эрмес».

— Трикси! — громко говорит Киаран. — Ты о вечеринке в пятницу?

Он переводит взгляд на Манфреда:

— Ты ведь там будешь, я полагаю? Заодно мы смогли бы обсудить одну идею, которая недавно пришла мне в голову…

Манфред неуверенно пожимает плечами, а затем кивает. Слишком резко. Прическа распадается на две половины, подобно расступающимся водам Красного моря, и обнажает тщательно прикрытую до того лысину. Так ему и надо!

Довольно-таки миленькая брюнетка глядит на Киарана. Намерения, написанные на ее мордашке, явно шокировали бы ее мамочку. Не знаю, как ее зовут. Кажется, она из новеньких.

— А я бы пришла. Позволь представиться. Я — Лиз. — Она исполняет небрежное рукопожатие, а потом протягивает руку Киарану. — Знаешь, Трикси, — говорит она, не сводя с него глаз. — У нас с тобой есть кое-что общее: Сэм. Я стала его французским флажком. Примерно месяц назад… — Она машет ресницами Киарану и крепко стискивает его ладонь. — Надеюсь, мы подружимся…

Мне хочется вцепиться ей в волосы. Сэм — отнюдь не наша общая черта. Я никогда не была девицей на одну ночь. Иначе бы не переживала так из-за печального окончания нашего романа. И если бы я тогда знала о Сэме то, что знаю теперь, я бы и вовсе не тратила попусту сил…

— Буду рада тебя видеть, — любезно отвечаю я. (Трикси, сосчитай до десяти. Иначе тебе не сдержаться.) — Надеюсь, мы отлично проведем время…

— Сэм обычно говорил точно так же! — И Лиз разражается хохотом. Пустоголовая трещотка!

— Ну-ну-ну, — вступает Киаран. — Я полагаю, Трикси имеет в виду нечто иное… А как вы? — Он поворачивается к двоим оставшимся членам компании. — Леон и Нэнси, верно?

Те в ответ кивают и выражают готовность присоединиться.

— Отлично, — говорю я. — Чуть позже напишу вам адрес. Как насчет половины девятого?

Утвердительное бормотание. Я уже собираюсь уходить, когда слышу писк:

— Трикси? Как ты смотришь, если я тоже приду? — Это Кейт. Она работает в отделе валютного обмена и сидит через три стула от Сэма. Типичная — архитипичная, я бы сказала, — провинциалочка. Далекая от мира выпускников Оксбриджа девочка из Лейтонстона. Из тех, что все свои знания о торговле приобретают, продавая овощи и фрукты из папиного сада. Она — один из лучших работников отдела и словно наперед знает, как валютные курсы отзовутся на очередные политические или там экономические пертурбации. Но ей никогда не достичь настоящих высот по одной простой причине: она полная. А в наше время это большая беда. Алкоголь или наркотики еще можно простить, но проблемы с весом — никогда. Между тем мы с ней неплохо друг к другу относимся. Возможно, благодаря памяти о маленькой пухленькой школьнице — обо мне то есть. Я ей ужасно сочувствую, хотя, разумеется, не стану этого оглашать…