Разрушитель Оков - Guiltythree

Мордрет был неучтённым фактором, чьи действия Санни просто не мог предсказать.

«...Нет смысла зацикливаться на этом сейчас. Если я не найду способ выбраться из этого мрачного места живым, все, что меня ждет — это смерть.»

Он переместился и слегка зашипел от боли, пронизывающей его тело, исходящей от бесчисленных ран.

Санни вспомнил свою битву на арене.

Странно... все это было так странно.

Некоторые из его сил исчезли, но другие остались. Его Аспект, казалось, не пострадал, но связь с Заклинанием пропала.

Значит ли это... значит ли это, что Аспект не был частью Заклинания, а существовал вне его?

Запертый в несокрушимой заколдованной клетке, Санни нахмурился.

Много-много лет назад... когда он прошел Первый Кошмар и получил свой Аспект... ему казалось, что сила исходит откуда-то из глубины души, а не из внешнего источника.

Неужели Заклинание лишь пробуждало присущие ему силы, запертые в человеческих душах, а не создавало их?

«Подождите-ка...»

Если подумать... Ауро из Девяти утверждал, что является Пробужденным, и хотя юноша, молча сидевший в соседней клетке, не сказал этого, он тоже был Пробужденным. Но в этом древнем прошлом боги были еще живы, как и даймоны.

Их страшная война еще не началась, и Ткач не исчез, чтобы создать нечто, что предрешит гибель и шести богам, и шести даймонам... создать Заклинание Кошмара.

Если, конечно, подозрения Санни были верны. Это означало, что Заклинание Кошмара еще не существовало в этой эпохе.

Но Пробужденные существовали.

Как и Кошмарные Существа... или Испорченные, как их называл юноша.

Вертикальные зрачки Санни сузились.

Не были ли Кошмарные Существа... также созданы Заклинанием Кошмара?

«Какого черта...»

Сама идея казалась странной и нелепой. Заклинание появилось в бодрствующем мире, вызвав появление первых Кошмарных Существ из тел зараженных им людей, а также рождение первого поколения Пробужденных.

Оно призвало Пробужденных в Царство Снов, населенное мерзостями, и подтолкнуло их к поиску и борьбе с Семенами Кошмаров. Если Семя не было побеждено, оно в конечном итоге открывало путь для новых чудовищ в реальность.

Сама идея Кошмарных Существ, Аспектов и Пробужденных была неотделима от Заклинания.

И все же... каким-то образом это было не так?

«Что... что все это значит?»

Санни оскалил клыки, одолеваемый мириадами мыслей и растерянностью. Казалось, сам фундамент его мировоззрения вдруг оказался построен на зыбком песке...

Он закрыл глаза и нахмурился, чувствуя приближение тупой головной боли, затем поднял две руки и потер лицо, стараясь не порезать его когтями.

Внезапно клетка рядом с ним покачнулась. Молодой Пробужденный встал и схватился за прутья, уставившись в темноту.

Через несколько мгновений он хрипло произнес:

— Демон... эй, демон. Проснись. Они идут!

Глава 608: Реинкарнировал как Демонический Гладиатор в Магическом Мире

— Слава! Слава! Слава!

Санни зарычал и упал на землю, тяжелое тело каменной горгульи придавило его, когти впились ему в грудь. От его кожи исходило темное сияние, чешуя свернувшейся змеи становилась все более заметной, а затем одно из предплечий мерзости разлетелось вдребезги, разорванное его руками.

Существо заревело, его хвост метнулся вперед, как копье. У него не было времени уклониться или отразить удар, поэтому вместо этого Санни просто терпел ослепляющую боль от каменного шипа, пронзившего его плечо, и отталкивался ногами, силясь вскочить на них.

В результате его рога ударили горгулью в подбородок, пробив ей череп.

Что-то холодное струилось по его лицу, и, мгновенно ослепнув, Санни со всей силы ударил мерзость в грудь, отбросив каменного голиафа назад.

Горгулья разлетелась на множество каменных осколков, когда ее тело ударилось о пол арены.

Санни тяжело дышал, его торс представлял собой месиво из разорванной плоти, а затем устало поискал оставшегося врага, который должен был сражаться с Пробужденным юношей... если он еще был жив.

Второй день в Колизее был одновременно и легче, и мучительнее первого.

Было легче, потому что Санни постепенно привыкал к своему новому нечеловеческому телу. Для кого-то другого этот процесс мог бы занять больше времени, но он всегда ставил на первое место приспособляемость и контроль над своей физической формой.

И плавный стиль боя, которому его обучила Нефис, и Танец Теней должны были сделать практикующего как можно более гибким и разносторонним, а последний был вершиной гибкости.

Таким образом, у него было достаточно практики, чтобы подготовиться к пробуждению в теле настоящего демона, как это ни странно. Кто бы мог подумать?

...Но битвы этого дня были гораздо более смертоносными. Сначала Санни думал, что ему просто не везет, но после того, как они с молодым Пробужденным едва выжили в первых двух коробках, юноша поделился знаниями, которые расставили все по своим местам.

Очевидно, выжив в предыдущей дневной бойне и добравшись до центра арены, эти двое заслужили привилегию быть добавленными к основному стаду гладиаторов. Другими словами, все — и каждая вещь, — с которыми они столкнулись сегодня, в прошлом также выиграли семь боев подряд.

Это был самый лучший урожай порабощенных бойцов, более или менее.

И финальный этап тоже должен был быть другим...

«Проклятие...»

Он почувствовал две стремительные тени на некотором расстоянии от себя, а затем, наконец, увидел их. Его зрение при дневном свете было не самым лучшим, поэтому Санни все больше полагался на чувство тени...

Паренек был еще жив, он орудовал простым мечом и ржавым щитом, который достался ему во время их второй схватки. Он танцевал вокруг горгульи, демонстрируя хорошее владение техникой боя и недюжинный талант.

Юноша был неопытен, но невероятно талантлив. Его боевое мастерство было, пожалуй, на уровне того, что показал сам Санни на Забытом Берегу. Или даже выше.

...Не то чтобы это помогло юноше. Какой смысл уметь владеть мечом, если у этого меча нет шансов пробить каменную кожу противника?

— Д-демон! Я не смогу долго сдерживать его!

Санни вздохнул, затем шагнул сквозь тень и появился позади горгульи в вихре когтей. С громким ревом он врезался в возвышающееся над ним существо и заключил его в смертельные объятия. Под обсидиановой кожей зашевелились стальные канаты его мышц, и с низким рыком Санни поднял тяжелую мерзость в воздух.

«Боги... так вот сколько весит Святая?»

Даже для его демонического тела поднятие монстра подобных пропорций, полностью сделанного из камня, было почти чересчур.

Почти...

Не останавливая свой выпад, Санни понес горгулью вперед, как скоростной поезд, и разбил существо о шипы, установленные на стене, насадив её на них.

Толпа ревела, выражая свою радость и восхищение его жестокостью.

Санни смотрел, как в глазах мерзости гаснет безумный свет, затем сделал шаг