Там, где фальшивые лица - Олег Яковлев

«И правили Они страхом, подчиняли горем, а суд свой вершили отчаянием. И не было в Них ничего человеческого, ибо хоть и были Они людьми во плоти, но змеями по сути своей. Никто и нигде не в силах был освободиться от Них, избавиться от гнетущей злой воли, от власти чудовищ над сынами людскими, никто не мог ни спастись, ни сбежать, ни вымолвить слова против. От младенцев и до стариков все славили Их, служили Им и пресмыкались пред Ними, и длилось это тысячи лет. Покуда не пришел Великий Волк и не даровал людям свободу…»

Сейчас они стояли под сводами главного помещения крепости – большого холла, где, как и везде здесь, не было ничего, кроме голых стен. В противоположном от входа конце на несколько ступеней возвышался помост, предназначенный, судя по всему, для трона. На стене за площадкой Берни и различил в свете факелов узкую щель, которая напоминала замочную скважину для гигантского ключа.

– Что там, тайная дверь? – Черный Глаз подошел к находке своего помощника, вытирая рукавом выступивший на лбу пот. Судя по всему, новоявленному капитану отчего-то вдруг стало слишком жарко.

«Кто знает, не слышит ли он сейчас своих собственных голосов», – подумал Риф.

– Может, и не дверь, но вот тайная точно, – пробормотал Мор, просовывая в щель острие ножа. Послышался скрежет, а затем резкий звон сломавшейся стали – в руке у корсара осталась лишь обтянутая кожей рукоять с небольшим обломком лезвия.

– Не так, – неожиданно подал голос Джеральд. Рыжий подошел к стене и принялся отковыривать пальцами старую известь. Под слоем мела почти сразу показался рисунок. Увидев это, Бернард присоединился к нему, принявшись орудовать своим обломанным кинжалом. Через пару минут им удалось открыть бо́льшую часть изображения. То, что это была именно гравюра, выполненная в камне, сомневаться не приходилось – со стены хищно скалилась волчья пасть на фоне сплетенных вокруг меча змей. Первый знак от неведомых хозяев крепости.

– Что это значит, Риф? – с подозрением уставился на своего пленника Рон Верлен. – Откуда ты знал про нее?

Джеральд резко обернулся и уперся в него горящим в безумии взглядом. Кулаки бывшего кормчего сжались от гнева, он яростно зашептал, словно повторяя за кем-то слова:

– Великий Волк вызвал на бой сильнейших из Них, но не желали Те погибать, и прикрылись Они телами людей, и выступили люди против армии Волка, и пролилась кровь рабов, что сражались за Них, и гибло созданий человеческих без счета, и не видать им было свободы, одну лишь смерть нес им Освободитель. Взревел тогда Волк от отчаяния и боли, не желал он зла людям и одних лишь Их ненавидел, презирал и карал беспощадно. Не видел он пути иного и, желая сберечь жизни людские, приказал армиям своим отступить, а сам повелел принести себя в жертву, ибо не имели Они власти над тем, что уже мертво, а он – имел. И сожгли тело Великого Волка соратники его на высоком холме Арум близ отвратительного Беллега и ушли, оставив прах, как повелел им Волк. Узрев сие сожжение, возликовали враги, решив, что пал величайший из праведников от ран, полученных в битве, но не ведали Они промысла Волчьего, как не могли осознать угрозы, исходящей от мертвого праха. Доставили Они урну с пеплом в свой град и выставили в логовище жутком на потеху себе и на поругание. Но недолго было суждено глумиться богомерзким тварям над святым Волчьим духом. В час Слепой Луны восстал Волк из горсти сожженного пепла и тенью незримой, мечом воздающим, проклятием неотвратимым для Них обернулся, и растерзал всех, до кого дотянулись клыки его, и пусть ядовита была черная кровь врага, как неугасима и злоба, что наполняла Их жилы, но не пустил он змеиную злобу в сердце свое, и настолько чисты были помыслы Волчьи, что даже после гибели своей не стал он одним из Них… – Тут Джеральд осекся и замолчал. Грудь Рыжего Удальца тяжело вздымалась, будто он не говорил, а тащил в гору неподъемный камень.

– Тысяча тритонов… Да ты же и вправду безумен! – Придя в себя от удивления, Черный Глаз отшатнулся. – Признаюсь, до сего дня я не слишком-то верил в матросские байки про все эти твои разговорчики с самим собой…

– Я… я сам ничего не понимаю, Ронни, – пробормотал Риф, – только вот здесь надо нажать, тут и вот тут. – Пальцами кормчего словно кто-то руководил, они легко и быстро коснулись нужных частей барельефа. – А затем еще здесь и…

Плита исчезла. Не заскрипела, не отошла в нишу и не открылась – громадного куска камня просто не стало. Перед корсарами открылся темный заброшенный коридор, уходящий круто вниз, куда-то в зияющий провал пещеры.

– Чтоб мне подавиться последним тенрием! – только и выкрикнул Верлен, уставившись в темноту. – Куда же она подевалась? Ну и дыра!

Берни ткнул в руку Рифа горящий факел, но тот этого даже не заметил. Корсар Мор деловито разжигал еще два, себе и новому капитану, готовясь спускаться вниз – во тьму вела лестница.

Бывший кормчий опять слушал, что шепчут ему в уши незримые спутники. Отчего-то ему казалось, что он вот-вот должен приблизиться к разгадке каких-то неведомых тайн, но ответы вновь ускользали от бывшего капитана, затягивая его за собой все дальше в пугающую глубину, вниз по стершимся от времени каменным ступеням тайного коридора. Следом, негромко переругиваясь, спускались Черный Глаз и Берни. Их спор сводился к тому, куда стоило бы отправить неведомых строителей, что возводят подобные этим, крутые и высокие (в два фута каждая) ступени, годящиеся скорее не для людей, а для каких-нибудь сказочных великанов. Рон предлагал спроваживать негодяев на дно морское, а его собеседник – напрямую к демонам в самую Бездну, где им, наверное, давно заготовлено местечко. Аргументы в пользу обоих предложений были весьма дельными, но Джеральду сейчас хотелось просто заткнуть уши и ничего не слышать. При этом он отчетливо осознавал всю бессмысленность подобных действий – настырные голоса внутри собственной головы ничуть не желали отпускать из тисков безумия его истерзанный разум.

– Ну вот мы и пришли, на свои глупые никчемные головы, – на одном дыхании проговорил Риф, когда трое пиратов, спустившись по неудобной лестнице до самого конца, остановились в длинном каменном зале, стены, своды которого терялись во тьме, и их не мог высветить тусклый свет факелов.

Галерея тянулась вдаль, и казалось, что у нее нет конца. По обе стороны от подземного пути застыли статуи, выполненные из черного и белого мрамора. Каждая немного возвышалась над людьми; их здесь были десятки, а может, и сотни – невозможно было подсчитать все силуэты во мраке. По левую руку взорам Рифа и его спутников предстали фигуры черных воинов в пластинчатых доспехах, чьи головы скрывались под шлемами в виде волчьих голов. Или же это были настоящие волки, облаченные в сталь и вставшие на задние лапы? Джеральд ни в чем не был уверен наверняка, но от одного только взгляда на жуткие оскалы раскрытых забрал-пастей становилось не по себе. Кирасы их покрывала искусная резьба, а длинные мечи упирались в пол.