Мемнох-дьявол - Энн Райс

Наверное, я невольно закрыл глаза – не знаю. Помню лишь, что вдруг открыл их и обнаружил, что Мемнох мягко держит меня за руки. Его крупные ладони были теплыми, а кожа – на удивление гладкой, и в то же время в этом пожатии чувствовалась недюжинная сила. Какими же холодными, должно быть, показались ему мои невероятно белые, изящные, отливающие перламутровым сиянием руки со сверкающими, как льдинки на солнце, ногтями!

Он отпустил меня и отошел в сторону, и чувство мучительного одиночества неожиданно причинило мне боль. Руки мои так и остались напряженно сомкнутыми.

А Мемнох уже стоял в нескольких ярдах, спиной ко мне, устремив взгляд в сторону другого берега узкого моря. Я вновь отчетливо видел его огромные крылья, которые беспокойно подергивались, словно охватившее его внутреннее напряжение привело в действие мышечный механизм, предназначенный для управления ими. Мемнох казался неотразимо прекрасным и в то же время исполненным отчаяния.

– Возможно, Господь прав, – тихо заговорил он, не оборачиваясь и по-прежнему пристально вглядываясь в даль. В голосе его звучала ярость.

– Прав в чем? – спросил я, поднимаясь с камня.

Он даже не оглянулся.

– Мемнох, прошу тебя, продолжай, – едва ли не взмолился я. – Иногда мне кажется, что я больше не выдержу, что твоя повесть вот-вот разорвет мне сердце. И тем не менее я прошу тебя: продолжай! Пожалуйста, пожалуйста, продолжай!!!

– Это что, своего рода форма извинения с твоей стороны? – мягко спросил он, поворачиваясь ко мне лицом.

Крылья вновь сделались невидимыми. Он вернулся к камням и сел чуть правее меня. Я машинально отметил, что нижний край его одеяния покрыт пылью, а в длинных растрепавшихся волосах запутался маленький кусочек зеленого листка.

– Нет, это не просьба о прощении, – ответил я. – Как правило, я говорю именно то, что думаю.

Я внимательно, изучал его лицо: скульптурный профиль, великолепная кожа, ничем не отличающаяся от человеческой, разве что чересчур гладкая и совершенно лишенная волос... Нет, словами описать это просто невозможно! Когда вы входите в какой-либо храм эпохи Возрождения и видите там огромную, величественную в своем идеальном совершенстве статую, она не вызывает страха в вашей душе, потому что вы сознаете, что это всего лишь каменная фигура, не более. Но та статуя, что стояла передо мной, была живой!

Мемнох обернулся, словно только теперь заметил, что я пристально наблюдаю за ним. Когда наши взгляды встретились, в его глазах я увидел мириады переливающихся разноцветных точек. Он наклонился вперед, и я почувствовал на своей щеке нежное прикосновение его мягких, совершенно гладких, чуть влажных губ – горячее дыхание жизни сумело проникнуть даже сквозь мою давно затвердевшую, ледяную кожу и обожгло меня так, как может обжечь только кровь... Живая кровь! Каждая частичка во мне пылала, а сердце пронзила боль, причем я мог, приложив палец к груди, с точностью указать, в каком именно месте.

– А что чувствуешь сейчас ты? – спросил я Мемноха, изо всех сил сопротивляясь разрушительному действию его поцелуя.

– Я чувствую кровь сотен и сотен людей, – шепотом ответил он. – Я чувствую душу, познавшую сотни других душ.

– Познавшую? А быть может, просто уничтожившую?

– Ты готов прогнать меня из ненависти к самому себе? Или я могу продолжить свой рассказ?

– О, пожалуйста, пожалуйста, продолжай!

– Итак, люди выдумали или открыли для себя Бога. – Голос Мемноха вновь звучал ровно, спокойно, а интонация была почти поучительной и в то же время смиренной. – В некоторых племенах поклонялись сразу нескольким богам, каждый из которых почитался как создатель той или иной части мира. Да, конечно, знали люди и о том, что души умерших бессмертны и обитают где-то рядом, а потому пытались вступить с ними в контакт, оставляли дары на могилах, совершали жертвоприношения. Они обращались к душам своих соплеменников с самыми разными просьбами: об успешной охоте, о рождении ребенка... – словом, искали у них защиты и помощи во всех делах.

И когда мы, ангелы, проникали в преисподнюю... – а должен тебе сказать, что наше невидимое присутствие в пространстве, где безраздельно царили души умерших, не причиняло им беспокойства, – когда мы заглядывали туда, то видели, что внимание и любовь тех, кто оставался на земле, укрепляли и поддерживали жизненные силы бесплотных душ.

Так же как и ангелы, души эти различались между собой и по интеллекту, и по степени интереса к тому, что происходило вокруг.

Одни, например, сознавали, что мертвы, – они старались откликнуться на молитвы своих детей, помочь советом и прикладывали все силы, чтобы иметь возможность вести долгие безмолвные беседы с потомками. Они даже пытались являться им, используя всю мощь своей невидимой субстанции, для того чтобы привлечь и сконцентрировать в ней мельчайшие частички материи, витающие в пространстве. Они стремились рассказать о тьме, в которой пребывают, о горечи – вечной спутнице смерти, о том, что нужно быть сильными и храбрыми при жизни... Иногда потомки видели их во сне, ибо спящий разум человека открыт для общения с душами мертвых.

Обитатели преисподней – по крайней мере некоторые из них – сознавали, что вера и внимание детей поддерживают их существование, а потому неоднократно напоминали потомкам о долге перед умершими, о необходимости молиться им и приносить дары на их могилы. Эти души казались наименее растерянными и смущенными, однако в одном аспекте они ошибались так же, как и остальные: они считали, что видели все, что можно было увидеть.

– Они понятия не имели о существовании рая?

– Ни малейшего! Ни один лучик небесного света не проникал в преисподнюю, туда не доносился ни один звук райской музыки. Души, которые там пребывали, видели только тьму, звезды и людей, оставшихся на земле.

– Ужасно! Разве можно вынести такое?!

– Можно, если считаешь, что приносишь пользу своим детям, и если ты все еще способен черпать силы, глядя, как потомки совершают возлияния на твоей могиле. Можно, если тебя радует, когда живые прислушиваются к твоим советам и осуждают тех, кто этого не делает, если ты имеешь возможность беседовать с ними, хотя бы изредка появляться перед ними воочию и видеть, что это приносит заметные результаты.

– Да, я понимаю. Потомкам они казались своего рода божествами.

– Вот именно. Богами-предками, богами-предтечами, если можно так выразиться. Но они не имели ничего общего с Создателем всего сущего. Как я уже говорил, люди четко разделяли эти два понятия.

Преисподняя чрезвычайно заинтересовала меня. Я принялся изучать ее, что называется, вдоль и поперек. Некоторые души не сознавали, что мертвы. Они чувствовали себя ослепшими, несчастными, потерянными и без конца стенали и плакали, словно малые дети. Мне кажется, что они были настолько слабыми, что даже не ощущали присутствия рядом других душ.