Ложь - Петра Хаммесфар

– Да, ты права! Она была жутко ревнивой. И ты хочешь убедить меня в том, что она могла положить мне в постель другую женщину? Это ты натравила на нее этих мерзавцев. Ты и меня решила убрать, верно? Я стою там, как идиот, с водяным пистолетом, этот тип убивает меня, и у тебя развязаны руки!

У Сюзанны перед глазами поплыли красные пятна. Она не могла ни дышать, ни говорить и из последних сил пыталась разжать его руки. Но ее пальцы соскальзывали. Он душил ее до тех пор, пока она не лишилась чувств.

Как долго она пролежала без сознания в лесу, на голой земле, Сюзанна не помнила. Придя в себя, она не могла пошевелиться. Ужасно болело горло. Вдруг что-то защекотало ей щеку. По ее лицу полз жук. Наконец она смогла поднять руку. Через несколько минут ей удалось встать на четвереньки.

Она поползла по тропинке туда, где Михаэль оставил машину. Там никого не было. Сюзанна не знала, где она находится. Голова начинала кружиться от одной мысли о том, что Михаэль хотел ее убить. А еще мучил вопрос, почему он бросил ее здесь. Решил, что она уже мертва?

Сюзанна стала замерзать. На ней были только юбка, блузка и капроновые чулки. Пиджак от костюма, который был на ней во время поездки в Люксембург, остался висеть на спинке стула в кабинете. Инстинкт самосохранения заставил ее ползти дальше на четвереньках, затем встать на ноги, держась за стволы деревьев. Только не останавливаться! Продолжать идти, чтобы не замерзнуть. Возможно, впереди ее ждет спасение, как тогда, на заброшенном заводе.

Но вокруг не было ни души. Никто не придет ей на помощь. Спасти могла только собственная воля к жизни. Уже начинало светать, когда Сюзанна выбралась наконец из лесу. Она взглянула на часы, но не смогла разглядеть, который час. Стрелки были слишком маленькие, а стекло часов запачкано землей. Впереди была узкая проселочная дорога. Трудно было понять, та ли это дорога, по которой они приехали.

Между тем холод пробирал ее до костей. Горло продолжало болеть, ледяной воздух обжигал легкие. Наконец за ее спиной мелькнул свет фар. Машина проехала мимо. Две следующие тоже не остановились, затормозила только четвертая машина.

За рулем сидела девушка лет восемнадцати. Ее звали Марлен Егер, она училась на медсестру и сейчас возвращалась домой на своей старой машине с шерстяным одеялом на заднем сиденье. Сюзанне опять повезло. Ей уже начинало казаться, что ее отец наблюдает за ней сверху и помогает ей.

Марлен Егер непременно хотела доставить ее в больницу. Сюзанна была против:

– В этом нет необходимости. У меня назначена важная встреча. Я ни в коем случае не могу ее пропустить. – Ей было трудно говорить – болело горло. – Мы поссорились с мужем. Он вытолкнул меня из машины. Я искала дорогу, но кругом было темно, я пару раз упала.

Конечно, этим можно было объяснить грязную одежду и рваные чулки. Но откуда тогда следы пальцев на шее? Марлен Егер испуганно взглянула на нее, но промолчала.

– Если вы высадите меня у ближайшей телефонной будки, дадите мне немного мелочи и скажете, где мы находимся, этого будет вполне достаточно.

– Если вы сейчас скажете, что хотите позвонить своему мужу, чтобы он вас забрал…

– Нет, не мужу. Другу.

– Понятно, – недоверчиво промолвила Марлен Егер.

И отвезла Сюзанну к своим родителям. У них был и телефон, и горячий чай.

Сюзанна не могла открыто говорить по телефону с Дитером, он тоже. Но, несмотря на это, они понимали друг друга лучше, чем во время их совместной жизни. Дитер выяснил у Марлен, как добраться до дома ее родителей, и уже через час был там. Он хотел отвезти Сюзанну к врачу и сказал, что сначала ненадолго заедет вместе с ней к себе домой и позвонит оттуда Вольфгангу Бластингу. Сюзанна решила, что сумеет убедить Дитера не звонить ему.

Дитер представил Сюзанну своей жене Рами. Поначалу та не могла поверить, что перед ней не Сюзанна, а Надя Тренклер. Но Дитер убедил ее в этом, и Рами даже предложила Сюзанне горячую ванну и приготовила на завтрак куриный бульон, потому что Сюзанне было трудно глотать. Также Рами дала ей джинсы, свитер, толстые шерстяные носки и пару ботинок. Все это не подходило Сюзанне по размеру, но сейчас ей было все равно.

Сюзанне казалось, что она никогда не согреется. Несмотря на весь ужас того, что ей пришлось пережить, она понимала реакцию Михаэля. В последнее время он не раз давал ей понять, как много для него значила Надя. Но лучше ей от этого не становилось. Ребенок, «луч света» Дитера, играл у ее ног. Михаэль мог убить не только ее, но и будущего ребенка – его ребенка! Сюзанна должна была возненавидеть его за это, но не могла.

Дитер не сумел отправить Рами за покупками, так что поговорить им с Сюзанной не удалось. Наконец она попросила его отвезти ее домой.

– Ни в коем случае, – сказал Дитер.

– Пожалуйста, прошу тебя, – настаивала она, уже не заботясь о том, что ее может услышать Рами. – Мне надо забрать деньги, зайти к Вольфгангу и ехать в аэропорт. Должна же я наконец отвязаться от Цуркойлена!

Дитер указал ей на телефон:

– Отложите встречу. Позвоните господину Бластингу и объясните ему ситуацию.

Вместо этого она позвонила в лабораторию и узнала от юной подруги Кеммерлинга, что Михаэль на совещании. Дитер сдался и повез ее домой. Уже в дороге его осенило:

– Ты же не сможешь попасть в дом.

– У Йо есть запасной ключ.

Но Йо и Лило тоже не было дома. Дитер доехал до ближайшей бензоколонки, нашел в телефонном справочнике адрес галереи «Хензелер» и отправился туда. Между тем стрелки часов приближались к трем. Времени почти не оставалось.

Лило обрадовалась неожиданному появлению Сюзанны в галерее, удивилась ее необычной одежде, непременно хотела показать ей новые приобретения и только через несколько минут поняла, что у Сюзанны очень мало времени. Затем Лило дала ей ключ от своего дома, назвала код сигнализации и место, где Йо мог хранить ключ от дома Тренклеров. Потом отдала ей ключи от машины.

– Только сначала съезди к Вольфгангу, дорогая. Ладно?

– Конечно, – сказала она. – Он ведь ждет меня. Наверное, уже начал волноваться.

На самом деле она не собиралась заезжать к Вольфгангу: у нее было слишком мало времени. Сюзанна попросила Дитера, чтобы он один поехал в аэропорт и попытался задержать Цуркойлена.

– В крайнем случае, можешь врезаться в его лимузин. Потом я куплю тебе новую машину. Главное, постарайся объяснить ему, что я с минуты на минуту буду в аэропорту, с деньгами.

Машина Лило была значительно маневреннее автомобиля Дитера. Сюзанна без труда справилась с сигнализацией в доме Йо. Но поиски ключа заняли много времени, потому что она совершенно не ориентировалась в доме соседей. Но наконец Сюзанна нашла шкафчик, о котором ей говорила Лило. Он стоял в подвале, рядом с верстаком. Ключ, как и предполагала Лило, лежал во втором выдвижном ящике рядом с индикаторами напряжения.

Через пару минут она уже была в доме Тренклеров. Поднялась на чердак. И оцепенела от ужаса. Чемодан с деньгами, который она оставила около сейфа, исчез! Она не могла предупредить Дитера, потому что не знала номер его мобильного телефона. Эти несколько секунд показались Сюзанне вечностью. Затем, положив ключ на сундук в гардеробе, она села в «альфу» и отправилась в аэропорт.

Благодаря урокам Йоханнеса Герцога она, несмотря на плотное движение, добралась до места очень быстро. В четверть пятого она уже мчалась по дороге, ведущей в аэропорт. Но на стоянку въехать не смогла. Как раз на въезде произошло столкновение двух машин. Но не «комби» Дитера с лимузином Цуркойлена. «Форд-транзит» помял кузов старенького «фольксвагена». Оба водителя, по всей видимости южане, громко кричали и размахивали руками, выясняя, кто прав, кто виноват. То, что позади них стояли две машины и терпеливо дожидались возможности покинуть стоянку, их, похоже, ничуть не волновало.

Сюзанна вышла из машины и обратилась к спорящим южанам:

– Пожалуйста, отведите машины в сторону. Мне нужно…

– Как бы не так! – сказал один из спорщиков и указал на «форд-транзит». – Садитесь в машину, фрау Тренклер, и побыстрее.

В этот момент из машины, ожидавшей проезда, вышел водитель. Сюзанна узнала Шнайдера. Он мимоходом бросил ей:

– Ключ зажигания в замке?

Он сел в «альфу» и, рванув с места, исчез.

Шнайдер потащил Сюзанну к «форду-транзит» и усадил на переднее сиденье. Задние сиденья были завешены серой тканью. Оттуда, видимо по рации, раздавался голос Михаэля:

– Это была моя жена, черт побери. Моя жена! Поймите же это наконец! Я хочу знать, что вы с ней сделали!

Только сейчас она осознала, что все кончено. Теперь она окончательно поняла, что Михаэль Тренклер не мог любить ее. Она была для него чужой женщиной, преступницей, виновной в смерти Нади.

Серая занавеска отдернулась. Там сидел Вольфганг. Он удивленно протянул: