Зловещий брак - Мэйдлин Брент

Луи переговорил по телефону, послушал, что говорит Чед, и кивнул Жаку:

– Он говорит, не слишком долго. Он пять минут находится на глубине восемь фатомов. Более не нужно.

В тот день Чед погружался еще раз. «Лигурия» подошла к пробковому маркеру, место кораблекрушения оказалось под нами. За час до погружения произошла стычка между Оливером и Чедом. Оливеру не терпелось поглядеть на золото, и он распорядился подготовить сеть для спуска. Чед остановил его:

– Сегодня не нужно, Фой. Может быть, и не завтра. Я скажу вам, когда.

Оливер был разгневан:

– Что вы имеете в виду? Золото найдено, так почему не поднять его?

– Я для этого здесь и нахожусь, чтобы поднять его, но не следует спешить. Спросите-ка Жака и Луи. Я нашел корабль, но теперь нужно обнаружить на нем золото. Это нужно делать с большими предосторожностями, потому что легко запутать трос. Я не стану спускаться за горстью монет, мне нужны пять сундуков, а это означает, что мне, может быть, придется проламывать ломом корабельные доски, чтобы очистить путь; к тому же я буду работать не на ровной поверхности. Может понадобиться лебедка, чтобы подтащить сундуки к сети. Если сундуки прогнили, мне придется одеть на каждый по холщовому мешку. Все, что я должен сделать сегодня – это разыскать сундуки и подумать, как лучше их вытащить. Я возьму под воду еще один шланг, чтобы проверить его, потому что Жака смутило одно из соединений, когда он осматривал его утром. Но не ждите, что сегодня будет поднято золото.

Оливер был мрачен и зол, но спорить было бесполезно, и он молча поднялся на мостик к капитану Карагоулу.

Чед был под водой в тот день более трех часов. Мы с Лайзой сидели в салоне, где был установлен большой вентилятор. Время от времени до нас доносился голос одного из ныряльщиков, говорившего с Чедом по телефону, но понять что-либо было трудно. Через час под воду был спущен лом; по прошествии полутора часов Чед сказал, чтобы начали подъем. Это заняло сорок пять минут, трижды по пятнадцать минут Чед останавливался для передышки на разных глубинах.

Оливер стоял на палубе вместе с нами, когда подняли Чеда. Едва Жак отвинтил его шлем, как Оливер закричал:

– Ну что? Какого дьявола вы не докладываете? Думаете, мне приятно оставаться в неведении?

– От разговоров затуманивается стекло, а его нельзя протереть изнутри, – проговорил Чед.

– Ладно-ладно. Так что там?

– Хорошие новости. Я нашел шесть сундуков, один разбит. Я проложил дорогу, чтобы вытащить их оттуда. Завтра утром я установлю там лебедку, и, если получится, я завтра же подниму два сундука, а еще три – на следующий день. Мне нужно еще сегодня смести как можно больше рассыпанных монет из шестого сундука и сложить их в мешок.

– Ахх! – вырвался вздох триумфа у Оливера, и я увидела блеск в его глазах. Это был знакомый блеск, хищный блеск, который означал, что нам грозит опасность.

Чед держал слово. В сумерках следующего дня два зеленых, покрытых водорослями сундука были подняты из морских глубин и погружены на заднюю палубу. Они были дубовыми, обитыми железом, не особо большие, но тяжелые, поскольку в каждом было по пятнадцать тысяч монет Марии Луизы. Когда первый сгрузили на палубу, Оливер отослал всю команду и подозвал меня. Я не ответила, но вышла вместе с Лайзой. Мы стояли поодаль и наблюдали, как он выбивал две большие ржавые заклепки молотком и долотом. Пот струился по его лбу, но не от усилия – от жадности.

Засовы заскрипели. Он поднял крышку и откинул ее. Перед нами предстала груда грязной заплесневелой пакли. У Оливера из горла вырвался жуткий хрип, и я увидела белую пену в уголках его рта. Он сорвал слой этой пакли, и мы увидели под ней тусклые золотые монеты.

Оливер тяжело дышал, губы его скривились в жадной ухмылке. Я чувствовала, как хочется ему взглянуть на меня, но он не мог отвести взгляда от золота.

– Вот оно, дорогая Эмма, – прошептал он наконец, – часть твоего приданого.

Я коснулась руки Лайзы, и мы вместе с нею повернулись и пошли в салон. Я была потрясена видом золота и словами Оливера, потому что наконец осознала, чего я стоила человеку, который был мне не более чем другом и которого я любила. Он не должен был мне ничего.

Вечером на палубе мы обедали жареным цыпленком, хлебом и маслом, сыром и фруктами. Вольер с цыплятами стоял на палубе, чтобы как-то разнообразить рыбный рацион. Чед растянул на палубе холщовый занавес, чтобы мы могли уединиться. Оливер всегда обедал в каюте, а затем весь вечер играл в карты с капитаном, чему тот был ничуть не рад, как мы заметили. По негласному соглашению, мы держались от Оливера в стороне, если только не требовалось участия в каком-либо обсуждении; но и в таком случае вел переговоры Чед. У нас с Лайзой был салон, поскольку капитан и команда в нем не нуждались; но мы предпочитали сидеть вечерами на воздухе за экраном.

После обеда я упросила Чеда пойти в салон, где была яркая лампа, и нарисовать нам расположение останков, сундуков и объяснить, как он собирается тянуть их.

– Корабль, как перевернутая черепаха, – говорил он, – которая лежит на глубине шестнадцать фатомов с разломанной спиной. Большинство мачт на удивление целы. Он лежит на скале. Конечно, имеются огромные пробоины, возможно, от скал, а возможно, от пушечных ядер, которые прошли насквозь. Когда пробираешься внутрь, то оказываешься в перевернутом мире. Вместо того, чтобы стоять на палубе, ты стоишь на том… – он улыбнулся, над выражением лица Лайзы, -…на том, что сухопутные крысы называют потолком. Все поросло водорослями. Я видел несколько пушек, а также груду ядер. Завтра я подниму для тебя ядро, Кейси, – сувенир на память о находке Дэниела.

– О, Чед, мне бы так хотелось. Ты такой добрый.

Он смотрел на блокнот, слегка тыкая в него карандашом, и размышлял, будто принимая какое-то решение.

– Есть еще одна забавная вещь, – сказал он, помолчав. – Я не желал было говорить об этом, поскольку это очень печально, но не думаю, что после этого тебе будут сниться кошмары. – Он поставил карандашом точку где-то на рисунке. – Сундуки – вот здесь, там, где, как я полагаю, была каюта капитана. А вот здесь – еще одна каюта. – Он оторвал листок и начал рисовать еще один рисунок. – Она находится напротив, и перевернута вроде этого. Помнишь, я брал вчера на проверку еще один шланг? Пока я работал, братья нагнетали в него воздух в течение часа. Течение, должно быть, немного снесло его, и я пошел за ним. Как только я прошел через проем в другую каюту… я внезапно обнаружил, что голова моя находится над поверхностью воды. – Он начертил горизонтальную линию и полукруглый предмет, чтобы изобразить шлем. – Вот так.