Правонарушительницы. Женская преступность и криминология в России (1880-1930) - Шэрон Ковальски

Н. Введенский и Я. Л. Лейбович. Государственный институт официально открылся 1 октября 1925 года. О его организации и деятельности см. [Хроника 1925: 1090; Гернет 1925: 32; Спасокукоцкий 1925: 270-271; Спасокукоцкий 1927; Спасокукоцкий 1928: 113-114; Утевский 1926а: 7-8].

128

Приказ НКВД № 97 (ГАРФ. Ф. Р-4042. Оп. 10. Д. 7. Л. 55). По всей видимости, этот приказ был уступкой с целью добиться поддержки Главнауки при создании Государственного института и указывал на то, что научная деятельность института будет проводиться под эгидой Наркомпроса. НКВД затребовал у Совнаркома 91 102 рубля на финансирование деятельности Института в 1925-1926 годах. Совнарком одобрил включение Института в государственный бюджет и санкционировал выделение средств из своих резервов на финансирование его деятельности в 1925-1926 годах на основании расчетов НКВД (ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 95. Д. 779. Л. 3-4; ГАРФ ф р 4042. Оп. 10. Д. 7. Л. 126).

129

Приказ НКВД № 97. ГАРФ. Ф. Р-4042. Оп. 10. Д. 7. Л. 54.

130

Там же. Л. 107.

131

«Проблемы преступности» — ежегодный журнал под редакцией Гернета, Ширвиндта и Трасковича, издавался непосредственно Государственным институтом в 1926-1927 годах и НКВД в 1928-1929‑м. Отчеты о деятельности Государственного института регулярно публиковались в «Еженедельнике советской юстиции» (НКЮ) и «Административном вестнике» (НКВД). Кроме того, Государственный институт финансировал публикации на «горячие» криминальные темы, в том числе: Растраты и растратчики. Сборник статей. М.: Издательство НКВД, 1926; Хулиганство и хулиганы. М.: Издательство НКВД, 1929; Современная преступность. Т. 1, 2. М: Издательство НКВД, 1927, 1930. Сотрудники института регулярно публиковали монографии и статьи под эгидой своих заказчиков, в особенности — НКВД и НКЮ.

132

ГАРФ. Ф. Р-4042. Оп. 10. Д. 7. Л. 108.

133

См. также [Бехтерев 1928].

134

Л. Шелли подчеркивает, что, несмотря на официальную подчиненность Государственному институту, местные кабинеты сохраняли самостоятельность и не всегда разделяли теоретическую позицию центра. См. [Shdley 1977: 89-90].

135

Криминологи послесталинского периода Ильина и Надьярный впоследствии критиковали узость подхода Ростовского кабинета, утверждая, что исследования личности преступника, в которых причины преступления сводятся к врожденным психологическим и биологическим свойствам, не имеют практической пользы для сотрудников тюрем в деле исправления и перевоспитания преступников. См. [Ильина, Надьярный 1968: 306).

136

Утевский также отмечает, что задачи и подходы Государственного института отличались от таковых зарубежных криминологических организаций, например, в Буэнос-Айресе и в Брюсселе. См. [Утевский 1926: 570].

137

Там же.

138

В их числе, помимо прочих, были А. Я. Эстрин, Ганнушкин, Н. Гедеонов. Гернет, В. Р. Якубсон, Исаев, Краснушкин. В. И. Куфаев, П. И. Люблинский, Оршанский, Петрова, Пионтковский, Д. П. Розин, Т. Е. Сегалов, Трайнин, С. Укше (ГАРФ. Ф. Р-4042. Оп. 10. Д. 7. Л. 100).

139

К таковым органам и учреждениям относились Верховный суд РСФСР и СССР, Прокуратура Верховного суда РСФСР и СССР, Центральная прокуратура, Московская губернская прокуратура, Московский губернский суд (Мосгубсуд), МУР, Московская милиция, Московская коллегия адвокатов, административный отдел Моссовета, Центральная тюремная администрация, представители московских тюрем — Таганской, Сокольников и Лефортова, Институт судебно-медицинской психиатрии имени Бехтерева, Институт судебно-медицинской психиатрии и неврологии имени Ленина в Ленинграде, Московский кабинет по изучению преступности и преступника, Биохимический институт, Невропсихиатрический диспансер, Антропологический институт, Государственный институт психиатрии, ленинградский Патолого-рефлексологический институт, московский Институт педагогики и дефектологии, кафедра психиатрии Московского государственного университета (ГАРФ. Ф. Р-4042. Оп. 10. Д. 7. Л. 100-101). См. также (Спасокукоцкий 1929: 114; Гродзинский 1926: 773-774].

140

Письмо № 7874 от 9 июля 1926 года из ЦИК Татарской ССР в СНК РСФСР (ГАРФ. Ф. Р-4042. Оп. 10. Д. 7. Л. 80-81).

141

Письмо от 20 июля 1926 года, подписанное Белобородовым (наркомом внутренних дел) и Ширвиндтом (главой ГУМЗ) (ГАРФ. Ф. Р-4042. Оп. 10. Д. 7. Л. 78).

142

Змиев преподавал юриспруденцию в Казани, опубликовал в татарских и московских журналах несколько работ по преступности в Татарской республике, подчеркивал взаимосвязь преступления и этнической принадлежности. См., напр., [Змиев 1929; Змиев 1927а; Змиев 1923а]. Если в Казани и занимались криминологическими исследованиями, психиатрическое направление там явно отсутствовало.

143

Шелли пишет, что «огромный объем исследований, проведенных в местных организациях, свидетельствует об активности и организованности криминологов в 1920‑е годы. Разнообразие подходов и задач указывает на либерализм, процветавший в среде интеллигентов. Стремление ученых участвовать в разработке политики нового государства и вера в возможность влиять на принятие решений способствовали выбросу творческой энергии, который наблюдался в криминологических организациях, раскиданных по всей стране» (Shelley 1977: 117). О республиканских криминологических кабинетах см. (Слупский 1929: 149-151; Зиверт 1927: 838-839; Трахтеров 1927-126-128; Даньшин 1980; Ильина 1981: 155].

144

См. [Finkel 2003].

145

См. [Bradley 1991].

146

См. рецензию М. Дэвид-Фокса на «Общественные организации в России в 1920‑е годы» И. Н. Ильиной [David-Fox 2002].

147

Понятие «борьба за существование» использовалось криминологами как в дореволюционный, так и в раннесоветский период. Происхождением своим оно обязано теориям Ч. Дарвина (1809–1882), изложенным в его книге «Происхождение видов» (1859), Г. Спенсера (1820–1903) и Т. Р. Мальтуса (1766–1834): речь идет о внутри- и межвидовой конкуренции за ресурсы, которая приводит к выживанию и размножению или смерти и вымиранию. Российские философы, ученые и естествоиспытатели считали идеи Дарвина, а в особенности те их элементы, которые почерпнуты из Мальтуса, не соответствующими российским условиям (особенно в связи с обширностью географического пространства Сибири в сравнении с густонаселенностью тропических регионов, где проводил свои наблюдения Дарвин). В попытках приспособить Дарвина к российским реалиям, эти ученые делали акцент на индивидуальной борьбе за выживание, зачастую — в крайне тяжелых условиях, а не на межвидовой конкуренции за ресурсы. Упор на индивидуальные способности, а не на эволюционное превосходство, придал этому понятию в русском контексте более социологическую окраску — и криминологи использовали его именно в этом ключе. О дарвиновской «борьбе» в России см. [Todes 1989; Graham