Последние сто дней рейха - Джон Толанд

- Нет, мой фюрер, - выдавил Бехлер. Все вокруг окаменели от страха. Разъяренный Гитлер с трудом встал с кресла и указал Бехлеру на дверь.

- Вон отсюда!

Бехлер собрал свои карты с бумагами и вышел. Он медленно поднимался к выходу, ведущему в сад, когда услышал внизу голос Кребса:

- Вы сняты с командования! Идите к генералу Буссе - он расскажет вам о дальнейшей судьбе.

Командир, который так хорошо и долго сражался у Франкфурта, не мог поверить своим ушам. Это казалось невозможным. Бехлер проигнорировал приказ Кребса и направился в штаб в Цоссене, чтобы узнать, что ему делать дальше. Ему казалось, что в бункере все одновременно лишились разума.

Когда он прибыл в Цоссен, то молва о его разговоре с Гитлером уже дошла туда. Офицеры шарахались от него, когда он шел по коридору. Даже старый друг генерал Детлефсен сказал ему: "Ради собственного блага проявляй осторожность". Ошеломленный всем случившимся, Бехлер поехал на фронт, отчаянно пытаясь найти человека, который поддержит его. Он решил позвонить Хейнрици.

- Бехлер, - без тени сомнения в голосе ответил Хейнрици, - не сомневайтесь, все будет хорошо.

Это были единственные добрые слова, которые тот услышал за целый день. Далее Бехлер услышал то, чему с трудом смог поверить.

- Возвращайтесь во Франкфурт и продолжайте командовать, - добавил Хейнрици.

Он владел большей информацией, чем полагал Бехлер.

За несколько минут до этого Бургдорф позвонил Хейнрици и прочитал полное сарказма сообщение от Гитлера: "Бехлер не Гнейзенау". Вслед за этим Бургдорф сказал, что Бехлера сняли.

- Я требую, чтобы приказ был отменен. Бехлера следует восстановить в должности и наградить рыцарским крестом, - заявил Хейнрици.

Он добавил, что смешно избавляться от человека, который олицетворяет собой боевой дух плацдарма.

- Это невозможно! - ответил замешкавшийся Бургдорф. - Это приказ самого Гитлера.

- Я требую, чтобы Бехлера оставили, иначе уйду я, - сказал Хейнрици и повесил трубку.

Прошло почти трое суток, как сержант Кес выехал из Вены с задачей передать город русским. В 17-м окружном штабе 5 апреля Жоколл все еще не знал, удалось ли Кесу добраться до расположения советских войск. Накануне ночью русские провели сильную артподготовку, и солдаты Толбухина, по некоторым сообщениям, уже прорвались на южные окраины города. Группы подпольщиков шли не переставая в кабинет Жоколла и докладывали, что бойцы сопротивления готовы начать действия. Все хотели знать, выполнил ли свою задачу Кес. Командование группой армий "Юг" и генерал Рудольф фон Бунау, ответственный за оборону Вены, требовали у Жоколла подкреплений, в которых нуждался и сам Жоколл для штурма основных объектов сразу же после начала восстания.

Утром секретарь Жоколла сообщила ему, что в безоблачном небе города не появилось ни одного самолета противника. Жоколл не знал, связано ли это с миссией Кеса или дело в том, что Красная Армия начала штурм Вены и западные союзники не хотят причинить ущерб русским. Затем офицер доложил, что русские прекратили штурм. Жоколл начал было думать, что Кесу удалось выполнить задачу, и направил посыльных к руководителям движения сопротивления с сообщением, что все шло по плану, молясь за то, что бы он не ошибся.

В этот момент Кес и Рейф находились в сорока пяти километрах южнее Вены. Им удалось пройти через немецкие позиции с большой группой напуганных беженцев, спасавшихся от русских. Оказавшись на территории, занятой немцами, они остановили автомобиль гауляйтера, который направлялся в Вену на встречу с Бальдуром фон Ширахом. Кес показал фальшивый пропуск и потребовал, чтобы его подвезли. Когда Кес заметил, что машина едет в направлении Бадена, который лежал как раз на пути войск Толбухина, он воскликнул: "Поворачивайте! Русские уже в Бадене!".

Районный партийный лидер сказал, что там находятся только немецкие войска, и настаивал на коротком пути в Вену. Кес схватил его за горло и приказал остановиться. Рейф сел за руль и поехал в Вену кружным путем.

К полудню они достигли столицы. Улицы были пустынны. Трамваи не ходили. Магазины были закрыты. Кес и Рейф вышли из машины у исторического музея на Рингштрассе.

Кес направился в отель "Бристоль", где сообщил по телефону о своем прибытии с задания.

В тот же вечер руководители движения сопротивления собрались в кабинете Жоколла для обсуждения последних деталей плана. Жоколл приказал майору Карлу Бидерману расположить надежные части патрульного гарнизона Вены в составе 1600 солдат - все они были австрийцами - на стратегических участках и прежде всего для охраны мостов через Дунай. Капитан Альфред Хут со взводом мотоциклистов должен был захватить радиоретранслятор. Оберлейтенанту Рудольфу Рашке предстояло защищать окружной армейский штаб центр проведения всех последующих операций. Жоколл заявил, что он лично поведет труппу офицеров к генералу фон Бунау, чтобы заставить его капитулировать.

Жоколл сообщил также, что войска Толбухина уже вошли в венские леса под Баденом и когда дойдут до Вены, то подадут сигнал красной ракетой. Участники сопротивления должны будут ответить зеленой ракетой. Приблизившись, русские войска поднимут красно-белые флаги, а силы сопротивления - белые. Паролем должно стать слово, которое звучало приблизительно одинаково на русском и немецком языках: "Москва".

Прошло немного времени, и из леса южнее Вены в небе появились красные ракеты. Через небольшой интервал над окутанной мраком Веной появились зеленые ракеты. Жоколл отдал приказ начать восстание в полночь. В это время по правительственной радиостанции должно было прозвучать кодовое слово "советский", после чего все группы сопротивления приступали к выполнению своих задач: захвату ключевых объектов и мостов, аресту известных нацистов, нарушению линий связи, возведению баррикад южнее города - с целью не пустить в город отступающие войска Дитриха.

Однако еще до того, как был подан сигнал, восставших предали. Мотоциклист майора Бидермана случайно обмолвился своему приятелю лейтенанту Вальтеру Ганслику, что его группа должна захватить радиопередатчик в Бизамберге. Будучи ярым нацистом, Ганслик сразу заподозрил что-то неладное. Он доложил начальству о том, что услышал, и через час Бидерману приказали прибыть в штаб к генералу фон Бунау, находившийся в самом центре Вены. Бидерман, должно быть, сразу понял, что его раскрыли, но приказу подчинился. Если бы он сбежал, то могли пострадать все заговорщики.

Бидермана допрашивали, но он молчал. Тогда его стали пытать. Он держался до утра 6 апреля и в конце концов не выдержал и назвал имена четырех заговорщиков: Жоколла, Кеса, Рашке и Хута.