Последние сто дней рейха - Джон Толанд

- Я хочу немедленно видеть его.

Хейнрици сказал, что этого нельзя сделать в течение двух ближайших дней, и снова стал настаивать, чтобы батальонам, обороняющим Франкфурт, был дан приказ немедленно отойти.

- Хорошо, - сказал Гитлер, - разрешаю вам вывести шесть батальонов. Но Франкфурт останется неприступной крепостью!

Хейнрици понимал, что это уже большая уступка со стороны фюрера, и начал объяснять свой план обороны против наступления армий Жукова. План подразумевал скрытый отход частей, находившихся на передовой, на подготовленные позиции еще до первых авианалетов русских. Гитлер идею одобрил, но спросил: "Почему вы сейчас не отходите на эти позиции?".

Хейнрици объяснил, что хочет заставить русских думать, что главная линия обороны находится в нескольких километрах к востоку. До начала бомбардировки солдаты с ложной линии обороны отойдут на настоящие позиции. Русские начнут бомбить пустые позиции. Он рассказал, что этот трюк заимствовал у французов, использовавших его еще во время первой мировой войны.

Гитлер благодушно улыбнулся, и Хейнрици решил, что наступил психологический момент для того, чтобы пожаловаться на переброску слишком большого количества войск в Вену и к Шернеру.

- От моей 9-й армии почти ничего не осталось, -сказал он. - Для меня это тяжелый удар.

- Для меня тоже, - с сарказмом заметил Гитлер.

- Русские вот-вот начнут наступление, - запротестовал Хейнрици. - На какие подкрепления я могу расчитывать?

Фюрер выглядел озадаченным.

- Разве вам не говорили, что крупные силы из Восточной Пруссии, а также колонны тяжелых танков идут к вам на подкрепление?

- Это не совсем так, - сказал Кребс, чувствуя неловкость. - Эти колонны также направляются генералу Шернеру.

- Мне об этом ничего не известно, - вмешался Хейнрици. - Я не знаю, что происходит в зоне действий Шернера.

Гитлер совсем не выглядел обеспокоенным.

- Как бы там ни было, главным направлением наступления Берлин не будет, - заметил Гитлер с уверенностью, которая в какой-то мере потрясла Хейнрици. - Берлин будет второстепенной целью наступления Советов. Главный удар будет направлен на Прагу.

Уверенность Гитлера основывалась на докладе генерала Р. Гелена, начальника разведуправления сухопутных сил, чьи тайные агенты имели доказательства того, что Сталин уже отдал приказ направить главный удар по Праге, в основном потому, что Бисмарк однажды сказал, что завладеть Прагой - означает завладеть Центральной Европой. До определенной степени агенты Гелена были правы. Они только не знали того, что против приказа Сталина резко выступили Жуков и другие военачальники, которые настаивали на том, что Берлин должен был стать главной целью, поскольку там находится Гитлер. Таким образом, Красная Армия фактически готовила мощнейший удар против войск Хейнрици.

Хейнрици сказал, что, как подсказывает ему опыт, русские наверняка будут наступать на Берлин, и затем начал говорить о "воздушно-десантной" дивизии Геринга, которая заняла позиции на линии обороны Берлина.

- Солдаты молодые, хорошо вооруженные, - сказал он. - По сути дела, они даже излишне вооружены, в то время как пехота на их фланге испытывает недостаток в оружии.

Геринг улыбнулся, словно услышал комплимент.

- Однако, - продолжал Хейнрици, - эти парашютисты не имеют опыта. Большая часть из них прошла только двухнедельную подготовку, а командуют ими летчики.

- Мои парашютисты отличные солдаты! - взорвался Геринг.

- Я ничего не имею против ваших солдат, но у них еще нет боевого опыта, - резко возразил Хейнрици. Он повернулся к Гитлеру и сообщил, что группу армий "Висла" вот-вот должны атаковать и на севере. Однако Гитлер посчитал это невозможным, поскольку район, удерживаемый 3-й танковой армией Мантейфеля, был равнинным и к тому же подвергся затоплению.

Хейнрици проигнорировал это замечание и продолжал настаивать на выделении большего количества солдат для обороны своей длинной линии фронта. Он подчеркнул, что за день боев дивизия теряет около батальона личного состава.

- Откуда я возьму подкрепления? - спросил он. - Мне нужно не меньше ста тысяч солдат!

Наступила тишина. Неожиданно с места поднялся Геринг.

- Мой фюрер, я дам вам сто тысяч летчиков! Поднялся и Дениц.

- Я могу дать двести пятьдесят тысяч матросов с моих кораблей.

Гиммлер не мог остаться безучастным. Он вскочил и крикнул с энтузиазмом:

- Я дам пятнадцать тысяч!

- Ну вот, - заметил Гитлер, - вот вам и ваши люди.

Хейнрици резко заметил, что воевать просто имея "людей", он не может ему требуются организованные дивизии.

Но все еще воодушевленный ответами, Гитлер разрешил Хейнрици использовать 100 000 солдат из второго эшелона обороны.

- Они уничтожат русских, которым удастся прорваться!

Хейнрици начал было говорить о том, что введение в бой неопытных частей приведет к кровавой бойне, но тут кто-то наклонился и сказал: "Прекрати жаловаться. Мы и так уже два часа потратили на обсуждение".

Однако Хейнрици не успокаивался. Он сказал, что побывал в войсках на Одере с инспекционной поездкой и выяснил, что у большинства солдат не имеется никакого боевого опыта.

- Следовательно, я не могу дать гарантию, что они сдержат наступление русских. Отсутствие необходимых резервов значительно сокращает наши шансы на успешную оборону.

- Вам дали сто тысяч новых солдат, - спокойно сказал Гитлер. - Что касается обороны, то тут уж вы должны поддержать войска морально, вселить в них уверенность, и тогда битва будет выиграна.

Когда Хейнрици выходил из бункера, Гитлер находился в приподнятом настроении.

Однако сам Хейнрици был подавлен. Он потерял три дивизии, а взамен получил всего лишь шесть батальонов и 100 000 почти бесполезных необстрелянных бойцов. И ему по-прежнему предстояло удерживать Франкфурт.

Два дня спустя измученный и уставший Бехлер прибыл в бункер Гитлера для доклада по вопросу об обороне Франкфурта и заснул прямо в фойе. Когда его наконец провели в комнату для совещаний, то он сразу заявил, что может удерживать все свои позиции, но его соседи на западном берегу Одера слишком слабы, и русские легко могут там прорваться. "Если это случится, то у меня не будет возможности оборонять город". Он предложил немедленно вывести все свои войска за Одер и усилить фланги на западном берегу реки.

- Вам следует укрепить фланги, как вы говорите, - мягко сказал Гитлер, - и также укрепить свой тыл. Однако плацдарм должен остаться, а Франкфурт будет крепостью. Это прямой приказ.

Гитлер посмотрел на Бехлера в ожидании подтверждения. Бехлер колебался. Если бы он только попытался выразить свое согласие, Гитлер прервал бы его, не дожидаясь уточнений, и сказал: "Бехлер говорит "да"".