Подорожный страж - Андрей Лукин

Во дворе приветливо тявкнул пёс, в дверь пару раз осторожно ударили увесистым кулаком, и через порог перешагнул пасечник.

— Утро доброе, — прогудел он, выгоняя наружу залетевших вслед за ним пчёл. — Демоны, гляжу, тоже подолгу спать не обучены?

— Лёгок на помине, — засмеялся Швырга. — Веришь ли, только о тебе вспоминали.

— Вот что, Стеслав, — сказал тролль, присев на лавку. — Думали-рядили мы вчера промеж себя и вот что надумали. Надобно тебе нынче же, не откладывая с наместником весским встретиться. А что вы так смотрите? Я дело говорю! — и ладонью тяжёлой по столу прихлопнул, так что посуда испуганно подпрыгнула.

Швырга покачал головой:

— Стеслав, чтобы ты знал, мне вот сейчас об том же гутарил. Сон ему, видишь ли, приснился, что он с наместником встречается и все свои дела с ним решает на равных. Я ему говорю, что с троллями надо туда являться, а тут и ты. Значит, верное дело, коли сразу всем в голову пришло. Предки, не иначе, знак подают, благословляют на испытание.

— Не нам будет испытание, — многозначительно пообещал Неусвистайло. — Наместнику. Пусть заодно и ответ даст, почто его люди детишек наших под нож пустили. Вам моё слово, просто так не отвертится. Негоже такое чужакам спускать, совсем на шею сядут.

Тролли вошли во двор и заполнили собой всё пространство. Дядько Неусвистайло привёл с собой не одного, а сразу трёх панов. Двое были уже знакомые Степке Догайда и Перечуй. А третий — огромный троллище выше пасечника на полголовы, с буйной седой шевелюрой и с такой свирепой физиономией, что встреть его Стёпка где-нибудь вечером на узкой тропинке, перепугался бы до смерти, даром что сам демон.

— Знакомьтесь, панове, — прогудел Неусвистайло. — Старшина тролличьей слободы уважаемый кяшт Пристегнивесло.

Уважаемый кяшт поклонился, глянул на Стёпку острым глазом.

— Ты что ли демон? Готов с царёвым братом спорить?

— Готов, — вздохнул Стёпка, чувствуя, что ни к чему он не готов. Но отказаться было невозможно, и не потому, что все уже были в курсе, а потому, что та, более уверенная его половина уже капитально настроилось на встречу с магами и наместником. Невозможно было отказаться. Неумолимая судьба его вела туда, куда он не слишком стремился попасть.

Сушиболотовы сыновья радостно охлопали Стёпку, повертели во все стороны, швырнули вверх раз, другой — сопротивляться было бесполезно. Поставив Стёпку на крыльцо, Догайда весело подмигнул:

— Нагадали мы тебе встречу со Старухой, да? Кабы знали, сами бы с тобой пошли. Жёнки наши, как про Миряну услыхали — ровно с цепи сорвались: покажь им демона, что заступницу освободил, и всё тут. Насилу отбились от баб, мало до ругани дело не дошло. Боюсь, отныне тебе уже не только магов весских опасаться надо. Пойдёшь по улице один — не уцелеешь. Зацелуют до изумления или на тряпочки растеребят. Тут уж как им в голову ударит. Так что ты, Стеслав, от девушек да от матушек подальше держись, наше тебе слово.

Стёпка поёжился, но опять-таки не сказать, чтобы очень озаботился своей внезапной популярностью среди женского населения Проторы. Предстоящая встреча с наместником — и с магами! — волновала его не в пример сильнее.

И они отправились. Впереди шли братья, за ними шагал Стёпка. Два старших тролля важно выступали по обе стороны внушительными телохранителями. Маленький по сравнению с внушительными панами Стёпка в этой процессии терялся начисто, и это было ему на руку: он надеялся, что маги-дознаватели не прознают раньше времени о том, кто к ним направляется, и не успеют придумать очередную пакость. Врага следовало застать врасплох, а после того, что маги сделали со Смаклой, Стёпка без сомнения числил дознавателей среди своих первейших врагов. Даже оркимаги не вызывали у него такой злости.

Шли недолго и недалеко, километра полтора от силы. Улицы были безлюдны, изредка попадались гоблины и вурдалаки. На Стёпку озабоченные своими делами прохожие внимания почти не обращали, лишь на троллей поглядывали с любопытством: куда это вырядились старшина, пасечник и сыновья Сушиболотовы с утра пораньше? А оделись тролли соответственно случаю, торжественно: в расшитые рубахи, в шаровары с напуском, в начищенные сапоги; у каждого на поясе внушительная парадная булава, не столько, разумеется, для устрашения, сколько для представительности, мол, не абы кто идёт, а люди значительные и в Проторе далеко не последние.

Женщины, вопреки ожиданиям, наперерез не бросались, автографа не требовали и вообще вели себя обычно и прилично. Только однажды стрельнули жгучими глазками две встречные девушки, переглянулись, хихикнули и долго потом смотрели вслед уходящему демону. Стёпка с трудом удержался, чтобы не оглянуться.

Старшие тролли шли неспешно, бубнили о чём-то своём, переговаривались, дела решали. Перечуй с Догайдой больше помалкивали, лишь изредка похохатывали да со знакомцами встречными перекликались. А Стёпка изо всех сил старался неуверенность свою подавить. Боялся он не того, что к врагам, считай, идёт, а того, что не сумеет правильно разговаривать с наместником, что не сумеет держаться так, как во сне привиделось. Одно он знал твёрдо: просить не будет, будет требовать. И пусть только попробуют отказать. И самому было удивительно, что на такое решился. Попробовал бы он, например, там, в своём мире заявиться в учительскую и потребовать у директора наглым голосом, чтобы ему за контрольную по математике пятёрку поставили, а не то!.. Жутко даже подумать о таком. А здесь… Здесь всё иначе, всё другое. И Стёпка здесь другой. Он эти изменения в себе хорошо ощущал. Ему казалось, что он за прожитую здесь неполную неделю повзрослел сразу на несколько лет. Пусть не внешне, в только внутренне, — всё равно.

Боярский холм являлся по сути своей настоящей крепостью. И впечатление производил мощное. Не Летописный замок, конечно, но всё же. И высокая каменная стена имеется, и внушительные угловые башни с бойницами, и ров, и крепкие ворота. С ходу в такую крепость не ворвёшься. И отсидеться за этими стенами можно, жизнь сохранить, добро своё боярское сберечь… Пока обычные воины — не столь богатые и родовитые — врага одолеют и прогонят.

За стену крепости и в обычное-то время не каждому вход был открыт, а теперь, когда сам царёв брат с дружиной пожаловал, простому люду сюда дорога и вовсе была заказана. Пропускали только челобитчиков да и то не во всякое время, чтобы князя пустыми жалобами мелкие людишки чрезмерно не утомляли. Шагай Стёпка один, долго пришлось бы ему доказывать несговорчивым дружинникам, своё право на проход к светлейшему князю. А с троллями всё оказалось легко и просто. Никто им дорогу не загородил, никто ни о чём не спросил, покосились на них воины уважительно, десятник кивнул с достоинством, и ни подозрений тебе, ни обысков, ни расспросов дотошных.