Подорожный страж - Андрей Лукин

— Благодарю тебя, — искренне сказал ведун. — За одно это тебя от весичей спасать следовало. Ты тому не воспротивишься, ежели мы эти листы элль-хону отдадим в полное владение? Никоего ущерба чародеям не станется, слово моё в том.

Стёпка помотал головой:

— Решайте сами, что с ними делать. Мне они вообще не нужны. Это ваши тайны, не мои.

Что ещё? О ловушке гномлинской и разбойниках во главе со Щепотой Стёпка рассказал вскользь, понимал сам, что это мелочи. (Ха-ха, а в яме, рядом с колом сидя, он так вовсе не думал!) И вновь старики его удивили. Заинтересовал их неведомо почему дракончик. Нет, сам Степан к Дрэге тоже был не равнодушен, но ему было непонятно, зачем старикам понадобилось так подробно расспрашивать о том, как дракон был взнуздан, каким образом он попал в повозку тролля и как себя вёл после освобождения.

— Он улетел? — спросил ведун.

«Он улетел, но обещал вернуться» чуть было не ответил Стёпка уже слегка навязшей в зубах фразой, но вовремя спохватился:

— Нет, он прячется где-то. Вчера вечером в корчму прилетал ко мне, я его покормил, а потом… Потом он опять куда-то делся. Да он прилетит ещё, просто он чужих людей опасается.

— А тебя, говоришь, не опасается?

— Нет, — сказал Стёпка. — Я же его не обижаю. Кормлю его, глажу. Он хороший, ласковый.

Про встречу с оркимагом и про колодезного змея все уже знали от дядьки Неусвистайло. Швырга поинтересовался лишь, как Стёпка догадался повернуть камень в рукояти меча.

— Случайно, — признался Стёпка.

Швырга хмыкнул, покосился на колдуна.

— В степи его называют Аюк-тырзун. — пояснил Зарусаха. — Злой сторож подземных рек. Он очень не любит колодцы, потому что люди через них крадут у него воду. Если он находит незаговорённый охранными заклинаниями колодец, он выбирается наружу. И горе тому, кто окажется в ту пору рядом.

— А как же?.. А почему же он раньше из того колодца не выбирался? — спросил Стёпка.

— Да потому и не выбрался, что колодец заговорённый был, — пояснил Швырга. — А когда ты оркимага турнул, он со злобы заговор-то и сломал. Устроил вам напоследок пакость немалую. Не сообразил, что ты его охранным камнем воспользоваться догадаешься. Рассказывай, кого ещё встречал.

Переговоры с гномлинскими государями всех повеселили, не более того. Подлое поведение Тютюя тоже слушателей не удивило. Не бывало ещё на свете честного гномлина, да и не будет никогда, можешь мне поверить, Стеслав, мы это подлое племя куда как хорошо знаем. Не единожды с ними сталкивались.

Без особого волнения выслушан был и рассказ о Стёпкиных похождениях в пещере и даже удивительная встреча со Старухой. Попросили лишь подробнее описать браслет, который Стёпка отдал пугающей владелице копья. Переглянулись, пожали плечами.

— Ну, пещера — это ясно. Чародей беглый там жил, запретной магией тайно занимался. Подобные укрывища в наших краях не редкость. Не каждому чародейный совет по нраву, есть и такие, что сами хотят себе власть и злато добыть и знаниями ни с кем не делиться. Да и давненько, верно, жил, коли одни кости остались. Перечная мука ему для чего, спрашиваешь? Да для того самого. Демонов тот чародей, видать, приручить надеялся. Не таких демонов, как ты, а таких, какого на тебя в замке мальцы напустить попробовали. А перец молотый, ходят слухи, лучшее средство для усмирения строптивых демонов. Да, думается, брешут те слухи, коли не помог перец чародею… Стать всевластным хозяином демона огня, демона бури или, на крайний случай, демона воды многие и по сию пору мечтают. Это, Стеслав, такая сила и такая власть, что цари за неё золотом немеряным платить готовы. Вот и склодомас, о коем Стурр вспоминал, тоже для охоты на демонов когда-то изготовлен был, ежели, конечно, не брешут старые летописи.

— Не брешут, — сурово сказал ведун. — Был склодомас обретён в запрадедовы лета, не сомневайся.

— Да лучше бы, батя, его и навовсе не обретали, — с досадой махнул рукой Швырга. — А ну как отыщет его такой вот Стурр или чародей какой-нито подпещерный. Что тогда делать будем? Беды не оберёшься.

— Не дастся склодомас подлому в руки, — возразил ведун. — А коли кто недобрый да и завладеет им, сам от него и сгинет. Так в летописях сказано. Старики, они правду крепче нас знали.

Швырга хмыкнул тихонько, но возражать не стал, снова обратился к Стёпке:

— Старуха эта страшенная… Она тебе имени своего часом не поведала?

Стёпка машинально почесал в затылке, хотя сам это глупый жест не любил:

— Поведала. Только я его забыл. Она как-то так странно сказала: благодарность тебе, демон, от всего колена… Просветова что-ли… или Пересветова. Не помню.

Ведун встрепенулся, переменился лицом, в глазах сверкнуло что-то затаённое.

— Не Посвятова ли? — спросил осторожно.

— Ага, Посвятова… Она ещё… — Стёпка вдруг вспомнил. — Миряной её звали. Точно — Миряной. Она так и сказала: от колена Посвятова и Миряны-страдалицы.

В комнате разом воцарилась звенящая тишина. Все словно онемели. Даже дядько Неусвистайло. Сидели как истуканы и молча смотрели на Степку вот такущими глазами. Словно он гадость какую-то несусветную сморозил. Ему стало неуютно. Неужели опять что-то не так?

— Отстрадалась Мирянушка, — глухо выговорил наконец ведун. — Отмаялась. Это ж двести лет, почитай, муку принимала. И ведь кто бы знал, что Старуха, что эта жуть полночная…

— Ну, демон, — покачал головой Швырга. — Ну, отрок. Теперь уразумел я, почему за тобой весичи по всему улусу рыщут. Это надо же — саму Миряну не только повидал, но и освободил.

— Вы её знали? — удивился Стёпка. — Кто она?

— Дочь Посвята-колдуна. Жил такой много лет назад… Постой-кось, — спохватился он и закричал вдруг во весь голос: — Тихоша! Подь сюды! Тебе это самой услышать надоть! Ведь не простишь посля, что не позвали.

А когда она вошла, он посадил её рядом за стол и сказал:

— Ты не поверишь, матушка, кого Стеслав в тайге нынче встретил. Расскажи ей, будь добр, сначала.

Стёпка вновь рассказал о встрече со Старухой, подробно, как мог, описал её, во что была одета, какое копьё, какой конь, как ехал с ней в Протору, как она надела браслет, как плакала, как сделалась молодой, и благодарила его, как помчалась и растворилась в вихре.

Тихоша плакала. Сидела и молча лила слёзы. В глазах у ведуна что-то блестело, Швырга кусал губы, Зарусаха слушал, прикрыв глаза, тролль просветлённо улыбался, смотрел куда-то вдаль, словно видел там улетевшую девушку.

— Вот и всё, — сказал Стёпка. — Только я всё равно ничего не понял.

— Сказ про Миряну сероглазую, Миряну-страдалицу по всему Таёжному улусу девки чуть не наизусть знают. Перед свадьбой каждая образу Миряны подношение делает, просит, чтобы муж хороший достался, чтобы любовь была, детишки чтобы здоровые, чтобы помогла в семейной жизни. Двести лет тому, почитай, жил в Проторе Посвят-колдун. И была у него дочь красавица. Дар у неё имелся редкий: у кого на свадьбе она гуляла, тот потом всю жизнь в любви и согласии с супругой жил. Ни одна свадьба без неё не обходилась, никому она не отказывала, никого не обидела. И влюбилась она в заезжего чародея, что не к добру из Великой Веси приехал. Полюбила она его без памяти и уехала с ним, хотя отец против был. И вот какая беда — другим её дар жить помогал, а себе помочь не сумела. Обманул её чародей. Не нужна ему была жена, он её для того увёз, чтобы она ему батюшкины секреты открыла. Недобрым он оказался чародеем. Худого людям желал и её на то же подбить надеялся. Не пожелала Миряна злосердому служить, бежать пробовала, но он ей поймал и сгубил. Никто не знает, как она умерла… Знали, что чародей руку приложил, но чтобы вот так… И с той поры каждая девушка просит у неё совета, чтобы любовь оказалась долгой и настоящей. Чтобы жить душа в душу до самой смерти. А она… — Тихоша всхлипнула. — А он её… Два по сто лет страшной Старухой по тайге мыкаться… Лютому врагу не пожелаешь.