Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

– Знаки будут за собой оставлять? Вешки?

– Лоскутки, – улыбнулась Устинья.

Всегда застенчивая, а после того прискорбного случая, даже нелюдимая и робкая, здесь, в лесах, да еще в столь небольшой компании, девушка расцвела – приобрела уверенность, гордость, по всему чувствовалось – здесь ее слушали, здесь кое-что значило ее слово.

– Это Устинья велела почаще палить¸ – негромко пояснил послушник. – Особенно ночью.

– А с чего вы решили, что мы побережьем пойдем?

– Так а как еще-то? Спаси Господи – не драконам же в пасти.

– У вас, кстати, одежка какая-никакая есть?

Глядя на мокрый голый торс атамана, Афоня улыбнулся и махнул рукой:

– Да сыщется. Зипун свой отдам – на Настену налезет. Там вон, в ельнике, у нас шалашик, костер…

– Людоедов, значит, не боитесь.

– Говорю же – не сунутся! Ох, атамане, – вспомнив вдруг, с некоторым смущением доложил послушник. – А ватажники-то нового вожака выбрали. Прям на кругу десятника Олисейку Мокеева и избрали. А он уж, спаси Господи, загордился – фу ты, ну ты!

– Лучше бы Яросева Василия избрали, коли уж на то пошло, – Еремеев вновь потрогал шрам.

– Или отца Амвросия, – сверкнул глазами Афоня.

– Отца Амвросия нельзя – он лицо духовное.

– Тогда Ганса!

– Так тот и вообще – немец.

Атаман ухмыльнулся, глядя на переодевшуюся в мужское платье невесту, и, покусав губу, молвил:

– Догоним вначале своих, а уж потом разберемся, что там да как.

– Ой, господине, – тряхнула челкою подошедшая Устинья. – Мыслю – разбиратися долго придется. Нехороший Мокеев человек, недобрый, и до власти – жадный вельми. Как и дева его, Оленка.

Иван с удивлением вскинул глаза:

– Так они поженились, что ли?

– Ага, поженились, как же! В грехе живут, блуд блудом. Отец Амвросий уж сколько им говорил, указывал, чтоб не на людях, без вызова… А все как о стенку горох!

Махнув рукой, Устинья поплотней запахнула накинутую поверх рубахи жилетку, кожушок из оленьей шкуры с меховой выпушкой. Красивый такой кожушок, с узорами… Где-то атаман уже его видел… Ну да! Видал. Маюни в таком щеголял, правда – на голое тело. А теперь вот – Устинье отдал… или подарил… ишь ты!

– Маюни, друже, – обернувшись, подозвал Иван. – Тебе от нас благодарность глубокая. Не научил бы ты Настену речи нэней нэнець, нипочем бы мы от колдунов не выбрались, в болотине бы утонули… или хуже еще.

– Господи со святыми упаси! – сверкнув глазами, перекрестился Афоня. – Так вы у колдунов были?!

– У них, – Еремеев спокойно кивнул. – В узилище, насилу выбрались.

– Так это…

– После расскажу, друже! Ну… или по пути. Где, говоришь, у вас костерок-то?

Они нагнали ватагу дня через три, именно столько дней казаки, отправив разведку, стояли лагерем на краю большого болота, протянувшегося неизвестно на сколько верст. Челноки еще издали заметил караульный – Ондрейко Усов, завидев атамана, обрадовался, аж в ладоши хлопнул:

– Вот ведь, господи, радость-то какая, ага! Ну-у-у… теперя пир закатим!

Иван улыбнулся:

– Закатим, а чего ж?

Махнув рукой караульщику, вся честная компания поплыла дальше, к стоявшим у низкого берега стругам, к шатрам…

– Господи, глазам своим не верю! – подбежав, распахнул объятия отец Амвросий. – Атаман! Атамане! Нашелся! Пришел… Вот ведь радость-то! Эй, гляньте-ка, кто пожаловал!

Казаки и девы, радостно гомоня, обступили вернувшихся:

– Ох, атамане! А мы уж и не чаяли.

Часть ватажников, впрочем, никакой радости не испытывала, правда, таковых было немного… а многих верных друзей Еремеев что-то не видел. Ни Якима, ни немца Штраубе, ни Михейки Ослопа, ни…

– Ну, здрав будь, Иване, – с кислой улыбкою на толстощеком лице подошел к Еремееву Олисей Мокеев. – Меня вот тут, пока ты где-то бегал, казачки на кругу атаманом выкрикнули. Не знаю уж, любо то тебе али нет. Теперь уж сложу с себя властушку, раз уж ты есть…

Сказав так, Мокеев сдержанно поклонился, стоявшая же за ним Олена и не скрывала злобы, шептала себе под нос с ненавистью:

– Явился, ишь… ждали тебе тут, ага…

– Цыц! – отведя деву в сторонку, прикрикнул Олисей. – Молчи, дура, да кланяйся.

Олена сверкнула глазищами:

– Чего это я дура-то? Это ты дурень! Тебя ведь все казачки, на кругу, выбрали…

– Вот то-то и оно – выбрали, – невесело ухмыльнулся Мокеев. – А Иванку Строгановы назначили! И припасы, и струги, все здесь – строгановские. Потому их слово – указ.

– Да где эти Строгановы-то…

– Говорю ж! Молчи, дурища.

Десятник замахнулся было на глупую жонку, да, наткнувшись на злобный взгляд, опустил руку, глянул по сторонам, да, куда тише, сказал:

– Там поглядим, Олена, как еще все сложится. Там поглядим…

К вечеру вернулись разведчики – Чугрей с Якимом, Василий Яросев, Силантий Андреев, Михейко Ослоп, немец… Увидели атамана… То-то было радости! То-то песен у костра попели, посмеялися. А утром Еремеев собрал круг. Вышел, плечи расправив, поклонился ватажникам:

– Знаю, вы вместо меня Олисея избрали. Что ж, казак он добрый, и, раз выбрали, знать, люб вам.

– Не хотим Олисея! – выкрикнул Михейко, тут же поддержанный многими казаками.

– Не хотим! Не хотим! Ты – наш атаман, Иван свет Егорович, и иного не надобно!

Снова поклонился Еремеев, за доверие казачков поблагодарил, насчет же Мокеева так молвил: пущай мол, молодшим атаманом будет, а так – десятком своим командует.

С тем все ратники согласились, Мокеев тоже поклонился в пояс – и кругу, и истинному атаману, даже руку к сердцу приложил… а глаза-то недобро бегали.

После подтверждения своей власти Иван внимательно выслушал доклады разведчиков. По их словам выходило, что преградившее путь стругам болото тянется неизвестно на сколько, конца-краю ему не видно, не обойти пешему, суда не перетянуть.

– Трясина, господине, жуткая! Ни островков, ни лесков не видать аж до самого колдовского солнца! – почесав бороду, сообщил Василий Яросев.

Ганс Штраубе покивал:

– Думаю, герр капитан, обратно к морю идти надо. Болотину эту морем только и обойти.

– Что ж, – выслушал Иван. – Морем так морем.

– Обратно, атамане, возвращаться придется – тут к морю ни реки ни протоки нет.

Казаки выглядели разочарованными – еще бы, сколько шли, струги тащили – и все зря… Ни золота пока не добыли, ни капищ богомерзких не разрушили – о последнем больше всего сетовал отец Амвросий.

– Капищ, говорите, не разрушили? – прищурился атаман. – Золота не добыли? Погодите – будет вам все, и уже очень скоро. Историю свою вам сейчас поведаю – для всех, чтоб знали, на что идете. Есть у волхвов здешних злато, есть и капища, все это очень даже недалече есть.

Ватажники при таких словах воодушевились, шапки в воздух бросили, загомонили радостно –