Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

Как выстрелы да крик на болоте услышал – так и сбежал, летел верхом на драконе, – предатель так и не поднимался с колен, а на вопросы отвечал с охотою и во всех подробностях. – Окромя старшого да тех, что вы пристрелили, еще опасна старая ведьма Хоргой-ервя да один волхвенок из воинов… ежели еще не убили, так я потом покажу.

– А ну, давай, покажи, – дождавшись, когда обыскивающие храм казаки выкинут наружу все золото, включая идола, Еремеев махнул рукой. – Пошли, пошли, поглядим…

Налетевший ветер уже окончательно разнес, раскидал тучи, в чистом прозрачном небе сияло два солнца, а со стороны болота поднимался, уходя к морю, зеленовато-серый пороховой дым. Канонады было не слышно, разве что так, звучали кое-где одиночные выстрелы. Согнав в кучу пленных – в основном, конечно, пленниц – казачки шарились по хижинам, выкидывая на улицу добро. К разочарованию многих, золота в селении оказалось не так уж и много… Но оно все-таки было!

– Ничо, – вытирая об траву окровавленную саблю, азартно кривил губы Семенко Волк. – Еще и другие селенья есть – до них доберемся тоже! Золотишко-то есть – вон оно.

Эту идею – поискать да пограбить окрестные селенья, поддерживали все ватажники – иначе зачем в земли колдунов и явились?

Разве что отец Амвросий… тому-то было не до золота – вооружившись секирою, он, с деятельной помощью Михейки Ослопа и Афони, радостно, с молитвами, крушил храм.

– Несть тут капищу поганому во веки веков! Слава Господу, крест святой на сем месте воздвигнем, в честь победы нашей славной над иродами! Ах ты ж, зубищи-то! Даже секира не берет.

– Дай-ко я, отче… дубинкою! Х-хэк!!!

В три удара раскрошив гигантскую челюсть, Михейко, поставив наземь ослоп, довольно прищурился:

– Ну, вот, всего и делов-то! Афоня, давай-ко огниво – пожжем эту страсть богомерзкую.

– Да-да, – охотно закивал священник. – Пожжем!

– Ой, гляньте-ка, казачки! – глянув в небо, вдруг закричал Силантий Андреев. – Летит, собака, летит!

Все подняли головы, увидев, как с дальней околицы деревни, тяжело махая кожистыми крыльями, поднялся в небо летучий дракон с седоком на шее.

– Ага, вот он, великий волхв, – Еремеев недобро прищурился. – Не успел сбежать-то. Якимко, давай заряжай…

Увы, винтовая пищалица атамана заряжалась долго, раза в три медленней, чем обычная. Из обычных-то да, палили уже, а вот Иван припоздал… выстрел вслед улетавшему колдуну… да плюнул:

– И черт с ним! С победою вас, казачки!

Понимая, что волхвы их вряд ли оставят в покое, да и золото колдовское так просто не взять, казаки задумали ставить острог. Расположиться основательно, так, чтоб ни одна тварь не достала за крепкими стенами, воротами, башнями… А уж оттуда, из острога совершать дерзкие вылазки, рейды… в остроге же и злато хранить.

– А вот когда до главного идола доберемся, тогда и домой можно будет, – при полном одобрении высказал общую мысль атаман. – Ну а пока – золотишко потихоньку подбирать будем. Курочка по зернышку клюет.

Ставить крепость решили на берегу моря, на полночь, в той стороне, где часто дули холодные ветра, где не водились ужасные драконы, змеи толщиной с дерево да ящерицы с церковь величиной! Бродили лишь шерстистые товлынги да глупые менквы, коих казачки не паслись нисколечко. А что их опасаться-то? Ежели что, пулей – да в лоб! К тому же и лес рос вокруг хороший – крепкие сосны, лиственницы, ели, было из чего строить. Вот и строили! Основательно – для себя.

Месяца за два разграбили еще одну колдовскую деревуху, золотишком разжились, к тому времени выстроили уже и стены, и несколько изб… и церковь, куда первыми вошли новобрачные – рыженькая Авраама да младой кормщик Кольша Огнев. Как раз в августе на день Преображенья Господня… На свадьбе гулеванили все и долго – пели песни, смеялись, хороводы водили. Даже предатель Дрозд, из-под стражи на время выпущенный – и тот радовался. Хорошо, сразу-то не казнили, а уж теперь… Теперь и надежда появилась – как-никак он единственный хоть что-то знал про волхвов.

Уже отошедшая от позора Устинья о чем-то шепталась с Маюни, ушлый немец Шраубе развлекал шутками ненэйцких девиц, даже жестокосердная красавица Олена после гибели младшого атамана Мокеева грустила недолго, быстро замену нашла. Семенко Волк – казак молодой, справный, чубатый, что об Олисее грустить? Правда, еще не атаман Семенко, не десятник даже… ну да ничего – станет. Никуда не денется!

Сватались на Марьи, сватались на Марьи

Трое сватовья, трое сватовья! —

весело пели захмелевшие от браги казаки.

Трое большое, трое большое,

Первое сватовье, первое сватовье!

Атаман, послушав, поднялся из-за стола, на крылечко вышел, да смотрел, как в сиреневом небе загорались звезды. Стоял себе, думал… Потом вдруг – резко – заглянул обратно в избу, подозвал жестом троих – Яросева Василия, Чугрея да немца.

– Ганс, Василий, други… Дело для вас важное есть!

– Что за дело?

– Говори, герр капитан. Исполним!

– В соседней избе девы гуляют… Вы бы зашли да кое-что спросили… Ну, отца-то с матушкой у Настены нет, так вы хоть у девок…

– Поняли, герр капитан! – в голос захохотал Штраубе. – Конечно, пойдем, спросим.

Спрашивал, правда, не он – Яросев, все обычаи старины чтивший. В двери постучал, вошел, девам притихшим в ноженьки поклонился:

– У вас товар, у нас купец… Иван свет Егорович, князь и Настена Стефановна ваша – княгинюшка… Атаман наш руки ее просит, чтоб вскорости – честным пирком да за свадебку!

Настя, услыхав, очи карие опустила… закусила губу – что делать сейчас, не знала: плакать от счастья или, наоборот, смеяться?

Крест и порох

Глава 1

Дальний дозор

Осень 1583 г. П-ов Ямал

Золотой идол сиял под полуденными лучами, словно маленький осколок солнца: гладко отполированная голова, широко разведенные плечи, полусогнутые руки, плотные, слегка расставленные ноги и массивное, могучее, размером с руку, выставленное вперед мужское достоинство…

– Фу, срамота! – Русобородый отец Амвросий, тряхнув гривастой головой, поднял из-под ног камень и что есть силы ударил по окаянному отростку, расплющивая его и изгибая ближе к туловищу.

Собравшиеся округ казаки невольно охнули, многие даже дернулись руками к низу живота. Однако священник с праведной уверенностью расплющил достоинство и второго идола, после чего отбросил булыжник и брезгливо отер ладони о бока рясы.

– От таково и надобно с мерзостью сией поступать! – торжествующе провозгласил он, отступая в сторону, ближе к атаману Ивану Егорову.

Два захваченных в