Длинная цепь - Е. Емельянов

Эйрик предпочёл промолчать, но склонил голову, принимая этот сомнительный комплимент.

— Правдиво ли у тебя только имя, — продолжал меж тем Ярослав, уже без всякой улыбки. — Или вести о подвигах твоего отряда также окажутся правдивыми? Стальгород был захвачен силами тех, кто стоит сейчас передо мной? Только ими?

— Нет, — ответил Эйрик спокойно. — Трое из стоящих здесь в битве не участвовали, ждали на корабле.

Ярослав оглянул строй воинов, словно пытаясь угадать тех троих, что не внесли вклада в бою. Риг был уверен, что взгляд ворейца зацепился на нем, вычеркнул его из рядов сражающихся, и почувствовал укол обиды за это мнимое да не высказанное оскорбление.

— И это ты, Эйрик Весовой, захватил город из стали и пленил моих родных? — в голосе Ярослава не было угрозы, лишь любопытство. — Или это сделал он?

Взглядом Ярослав указал на Безземельного Короля, что тихо переговаривался о чем-то с клеймённым телохранителем Ярослава и не проявлял к происходящему и малой толики интереса.

— Я вёл людей вперёд, — ответил Эйрик сухо. — Он говорил куда вести, и без него мы бы не справились.

Ворлингам хватило выдержки удержать в себе возмущённые голоса перед чужим взглядом, но общее напряжение в их рядах стало едва ли не видимым. Признавая заслуги Безземельного Короля, Эйрик отрезал кусок от их доблести.

— Но и он бы не справился без нас, — закончил Эйрик спокойно.

Ярослав удовлетворённо хмыкнул. А после неспешно, дабы не вызывать подозрений своими действиями, снял ножны с мечом со своего пояса, протянул их Эйрику.

— Подарок? — спросил Эйрик, с лёгким поклоном головы принимая неожиданный дар.

— Одолжение, — ответил брат князя. — В ближайшие пару месяцев тебе от него будет больше толку, чем мне, учитывая выбранное тобой направление. Но я рассчитываю получить этот меч обратно, когда вы будете возвращаться.

Взгляд его глаз на мгновение показался Ригу крайне неприятным: холодным, острым. Взгляд человека, что пошёл час назад на верную смерть, а вернулся с кошелём, полным золота. И при этом не забыл и того, кто отправил его на эту встречу, и тех, кто не вышел его проводить.

— И когда получу я этот меч обратно, — голос его напротив, был спокойный, почти скучающий. — Тогда мы поговорим ещё раз. И ещё раз поторгуем.

Эйрик подумал лишь мгновение, прежде чем едва заметно кивнуть, после чего демонстративно повязал ножны на своём поясе.

— Славный подарок, — сказал он, и они с Ярославом обменялись прощальным рукопожатием, ещё более крепким, чем при встрече.

А после этого ворлинги отправились на смерть.

Воспоминания о другой жизни

Рассказанные Кэритой

Я помню множество сказок, сказаний и легенд, и многие из них я ни разу не слышала. Я знаю даже, откуда на самом деле пошла традиция подобного обмена историями, кто и зачем зачинал самую первую Ночь Сказок. Я помню события и людей, о которых теперь повествуют саги и песни, и знаю, какого цвета были их глаза, что некоторые из них ели перед великой битвой, и как звучали их слова до того, как барды да сказители взялись за дело. Рассказывая сказки, я буду лгать.

Но я помню не только истории и легенды. Я помню мальчика без имени, что жил когда-то давно, и в тех местах, что я так и не смогла определить. От всей его жизни в моей памяти есть лишь один единственный день, когда проявилась его связь с собирателем жизней. Я говорю день, но это преувеличение — мальчик умер спустя три часа от того момента, как поднял круглый камешек в воздух одним лишь своим желанием.

Я знаю, что это не была его первая попытка — он пробовал поднять этот камень каждый день, всю жизнь, сколько он себя помнил. Как и все остальные дети в их группе. Приходили взрослые, люди с закрытыми лицами, молча клали камень на небольшой пьедестал, и все дети по очереди пробовали поднять его с помощью магии. Все, как один, безуспешно.

Никто не разговаривал. Взрослые хранили тягостное молчание под своими черными масками, в которых не было даже прорезей для глаз, а сами дети не знали, как говорить. Мы рычали, кричали, плакали, кусались, толкались, издавали самые разные звуки и тыкали пальцами — ничего из этого не было организованной речью. У нас были игрушки, но не было тех, кто учил, как с ними играть. Не было одежды. Наша еда не имела вкуса, и мы думали, что так и должно было быть, что вся еда такая. У нас не было неба.

Я помню любопытство мальчика — он не знал, откуда приходят высокие люди в масках, не знал мира за пределами их большой комнаты. Не знал даже, как точно выглядят другие дети и он сам, познавая мир лишь через прикосновение и запахи. Я думаю, что мальчик был слепым. И вспоминая о том, как двигались другие дети, я подозреваю, что все они были слепыми.

Когда он смог поднять камень, его забрали из большой комнаты. Много ярких эмоций было у мальчика в этот момент, настоящая мешанина переживаний и страхов, надежды, счастья, любопытства, ужаса. Были мысли о некоторых детях, с которыми он образовал некоторое подобие стаи, переживание о том, что с его уходом их стая ослабнет — после смерти двух мальчиков в большой драке1 у них стало слишком мало мальчиков, и слишком много девочек. Девочки дрались хуже. О ком мальчик не думал вовсе, так это о своих родителях и их чувствах — ни единой мысли, словно он и вовсе не знал про них ничего. Думаю даже, что само такое понятие, как родители, равно как и откуда на самом деле берутся новые дети, было ему незнакомо.

После была лишь боль. Огонь, насколько я могу судить, но не столько с целью принести вред слепому мальчику, сколько проверить, может ли он воздействовать на него. Мальчик не мог, и после его воспоминания обрываются.

А примерно две сотни детей продолжили жить в большой комнате. Там не было ни одного ребёнка старше тринадцати лет.

Глава 16

Стучат в отсутствие двери

Риг сражался, в этот раз против Элофа Солёного — Ондмар сказал, что нужно пробовать на себе разных противников. Сегодня был Элоф, старик. На самом