Любовь на острие кинжала - Джулиана Гарнетт

– Сэра Саймона де Роже. Я всегда считала его благородным человеком, но клянусь, на сей раз он все испортил. Правда, он обвиняет других. Будто бы его указания были неправильно поняты… Но я была о нем гораздо более высокого мнения, и мне казалось, что он сумеет защитить вас. – Она взглянула себе под ноги и скорчила гримасу: – Святая Мария! Да здесь что-то вроде ядовитых слизней. Вдруг они заползут мне в ботинки! И как вы выносите все это?

– Это нелегко. – Эннис едва удержалась от крика. – Алиса, если вы не можете помочь мне выйти отсюда, то хотя бы дайте знать Рольфу, где я. Он это должен знать!

Страх исказил лицо Алисы:

– Я сделаю все, что смогу, но я ничего не обещаю. – Ее большие глаза сузились. – Если Дракон явится за вами, вы ведь не позволите ему причинить мне вред?

Алиса оставалась собой, она думала только о своих интересах. Хотя временами рука ее и бывала щедрой, сердце всегда оставалось холодным.

– Никакого вреда не будет вам от ле Дрейка, клянусь. Никогда в жизни он не поднимал на меня руку, хотя у него и имелись причины для этого.

Глаза Алисы расширились:

– Он никогда вас не бил?

– Нет, хотя иногда и пугал меня этим.

Алиса покачала головой с недоверием.

– Я сделаю все, что смогу, – повторила она. Потом глаза ее расширились: – Да, я совсем позабыла.

Она порылась в складках своего плаща, достала маленькую матерчатую сумку и открыла ее. Сумка, однако, оказалась слишком велика, чтобы пролезть сквозь решетку, и она стала подавать Эннис ее содержимое по частям, стараясь не задеть руками скользкие прутья.

– Я тут принесла кое-что для вас со стола. Здесь, наверное, и еда не очень хорошая…

– Вообще никакой, – мрачно подтвердила Эннис. Ее рот наполнился слюной, а в желудке громко заурчало, когда она почувствовала запах хлеба и жареного мяса. Кроме того, Алиса принесла сыр и два апельсина. Она ругалась, проталкивая их через частые прутья решетки. Эннис немедленно засунула кусок хлеба в рот. Она поклялась себе, что никогда больше не станет пренебрегать пищей. Откусив несколько раз, она немного утолила голод и спросила:

– А что Джастин?

– Кто?

– Сын Дракона. – Эннис проглотила кусок сыра и спрятала остатки еды в матерчатую сумку, которую Алиса сумела пропихнуть сквозь решетку. Если ей удастся уберечь ее от крыс, то она сможет сделать небольшой запас пищи. – Что с ним?

Пожав плечами, Алиса сказала:

– Он в детской, я думаю. Я видела его, когда шла сюда. О, может быть, вы не знаете, у меня теперь еще один ребенок, наконец-то мальчик. Тарстон был так рад, когда он родился. Он подарил мне снежно-белую верховую лошадь и изумрудное ожерелье, представляете? Оно действительно прекрасно, с большими камнями и тонкой оправой.

Эннис открыла было рот, но передумала. Она вспомнила, сколько незаконнорожденных детей наплодил Тарстон от своих добровольных и подневольных наложниц. Бедная кузина… Она пробормотала слова поздравления, затем сказала:

– Вы должны сделать для меня кое-что. Подумайте, прежде чем откажете. Это очень важно. Джастин – невинный ребенок. Вы должны обещать мне – что бы ни случилось со мной, вы проследите за тем, чтобы Джастина вернули отцу. Сделайте это для меня.

– Да вам-то что до него? – Алиса нахмурилась. – Это ребенок Дракона. Что вам за дело до его судьбы?

– Я люблю Рольфа. И я привязалась к его сыну еще задолго до того, как полюбила своего мужа. Я знаю, что ваше положение шаткое, незавидное, но я знаю также, вы сможете сделать то, о чем я прошу. Вы умны. Вы гораздо умнее, чем думает Тарстон. Под кажущимся легкомыслием и любовью к сплетням в вас прячутся более глубокие чувства, чем те, что вы показываете окружающим. Позаботьтесь о Джастине. Уберегите его от Тарстона, и я сделаю так, что Рольф будет вам благодарен за это.

Алиса подняла глаза, и Эннис прочитала в них, что еще не все так безнадежно.

– Хорошо, я сделаю, что смогу, – пообещала она.

Появился тюремщик. Он сообщил Алисе, что та должна уйти, пока не пришел его сменщик. Он заглянул в камеру Эннис, затем начал прохаживаться у двери, вращая на пальце кольцо с ключами и всем своим видом показывая нетерпение.

Алиса быстро шепнула слова прощания. Затем приподняла подол своего платья, чтобы не запачкаться, и двинулась за тюремщиком. Эннис слышала, как они удаляются по длинному узкому коридору. Она не удержалась от горькой улыбки. Вспомнит ли Алиса когда-нибудь свое обещание или предпочтет не рисковать и не вмешиваться ни во что? Последнее казалось весьма вероятным; но ее обещание все же было кое-чем. На что могла рассчитывать Эннис, если бы кузина не появилась сегодня у дверей ее камеры? И у нее была теперь сумка с провизией, которой она могла хоть как-то притушить мучительный голод.

Эннис прислонилась спиной к двери и принялась изучать свою темную камеру в надежде найти место для сумки, где бы крысы ее не достали.

Война разорила земли вокруг замка Стонхем. Леса сильно пострадали от пожаров, поля были вытоптаны. Изможденные лица и затравленные глаза крестьян говорили о горе и голоде.

– Они разбегаются, словно запуганные дворняги, – заметил сэр Гай, когда они проехали мимо разрушенного строения.

– И у них есть для этого все основания, если верить тому, что рассказывают, – ответил Рольф.

Люди рассказывали, как повел себя Тарстон, когда вторглись французские войска, – он заперся в замке и отказался предоставить убежище кому бы то ни было из окрестных жителей, и французы разорили всю округу в отместку за то, что не взяли замок.

– Если Стонхем смог выдержать осаду французской армии, то как же вы собираетесь его взять? – спросил Гай, когда они остановили коней на вершине холма, с которого был виден Стонхем.

Рольф огляделся кругом, вспомнив, как последний раз он стоял на этой вершине. Он вспомнил солнце, которое отражалось от шлема рыцаря, схватившего Джастина. Вспомнил лицо сына, которое, впрочем, никогда и не забывал. Оно преследовало его все это время, как и удаляющийся крик мальчика.

– Дело в том, – ответил Рольф после недолгого раздумья, – что я намерен использовать ум. Французы полагались на силу. У меня же есть и то и другое.

Гай ухмыльнулся при виде рыцаря в блестящей кольчуге, который направлялся к ним.

– Что ж, вон того рыцаря я готов признать доблестным воином, но немного бы дал за его стратегический ум.

Посмотрев в ту сторону, куда указывал Гай, Рольф тоже улыбнулся:

– Мой брат не проявил должной хитрости, чтобы избежать плена и тюрьмы, но зато он, по-моему, изобрел совершенно новый способ побега.

Джеффри Хавкхерст быстро подъехал к ним. Его шлем ярко блестел на солнце. Он остановил коня.