Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

Разочаровавшись, они заплатили высокую цену за перевозку на корабле. Штормы разбросали их флот из двадцати пяти судов; шестнадцать из них вернулись в Испанию, где многие отчаявшиеся евреи приняли крещение не хуже морской болезни. Пятьдесят евреев, потерпевших кораблекрушение недалеко от Севильи, были заключены в тюрьму на два года, а затем проданы в рабство.43 Тысячи людей, отплывших из Гибралтара, Малаги, Валенсии или Барселоны, обнаружили, что во всем христианстве только Италия готова принять их с человечностью.

Самой удобной целью паломников была Португалия. Там уже проживало большое количество евреев, и некоторые из них достигли богатства и политического положения при дружественных королях. Но Иоанн II был напуган количеством испанских евреев - возможно, 80 000, - которые хлынули в страну. Он разрешил им остаться на восемь месяцев, после чего они должны были уехать. Среди них начался мор, который перекинулся на христиан, требовавших их немедленного изгнания. Иоанн облегчил отъезд евреев-иммигрантов, предоставив им недорогие корабли; но те, кто доверился этим судам, подверглись грабежам и изнасилованиям; многие были выброшены на пустынные берега и оставлены умирать от голода или быть захваченными и обращенными в рабство маврами.44 Один корабль с 250 евреями, которому отказывали в порту за портом, потому что среди них все еще свирепствовал мор, четыре месяца скитался по морю. Бискайские пираты захватили одно судно, разграбили пассажиров, а затем пригнали корабли в Малагу, где священники и магистраты поставили евреев перед выбором: крещение или голодная смерть.

После того как пятьдесят из них умерли, власти снабдили оставшихся в живых хлебом и водой и велели им отплыть в Африку.45

По истечении восьми месяцев Иоанн II продал в рабство тех еврейских иммигрантов, которые еще оставались в Португалии. Детей до пятнадцати лет забирали у родителей и отправляли на острова Святого Фомы, чтобы воспитать их как христиан. Поскольку никакие апелляции не могли сдвинуть с места исполнителей указа, некоторые матери утопили себя и своих детей, чтобы не страдать от разлуки.46 Преемник Иоанна, Мануил, дал евреям передышку: он освободил тех, кого Иоанн поработил, запретил проповедникам подстрекать население против евреев и приказал своим судам отклонять как злонамеренные выдумки все обвинения в убийстве евреями христианских детей.47 Тем временем Мануэль ухаживал за Изабеллой, дочерью и наследницей Изабеллы и Фердинанда, и мечтал объединить оба престола под одной кроватью. Католические государи согласились, но при условии, что Мануэл изгонит из Португалии всех некрещеных евреев, как местных, так и иммигрантов. Любя честь превыше чести, Мануэл согласился и приказал всем евреям и маврам в своем королевстве принять крещение или быть изгнанными (1496). Обнаружив, что лишь немногие предпочли крещение, и не желая нарушать ремесла, в которых евреи преуспели, он приказал отделить всех еврейских детей младше пятнадцати лет от родителей и насильно крестить. Католическое духовенство воспротивилось этой мере, но она была приведена в исполнение. "Я видел, - рассказывал один епископ, - как многих детей тащили к купели за волосы".48 Некоторые евреи в знак протеста убивали своих детей, а затем и себя. Мануил пришел в ярость; он препятствовал уходу евреев, а затем приказал крестить их силой. Их тащили к церквям за бороды мужчин и волосы женщин, и многие убивали себя по дороге. Португальские конверсо отправили депешу папе Александру VI с просьбой о заступничестве; ответ его неизвестен; вероятно, он был благоприятным, поскольку Мануэл теперь (в мае 1497 года) даровал всем насильно крещенным евреям мораторий на двадцать лет, в течение которых они не должны были представать ни перед каким судом по обвинению в приверженности к иудаизму. Но христиане Португалии были возмущены экономической конкуренцией евреев, крещеных или нет; когда один еврей поставил под сомнение чудо, якобы произошедшее в лиссабонской церкви, народ разорвал его на куски (1506); в течение трех дней шла резня; 2000 евреев были убиты, сотни из них были похоронены заживо. Католические прелаты осудили это безобразие, а два монаха-доминиканца, подстрекавшие к бунту, были преданы смерти.49 В остальном на протяжении целого поколения царил почти мир.

Ужасный исход из Испании был завершен. Но религиозное единство еще не было достигнуто: мавры оставались. Гранада была взята, но ее магометанскому населению была гарантирована религиозная свобода. Архиепископ Эрнандо де Талавера, которому поручили управлять Гранадой, скрупулезно соблюдал этот договор и стремился обратить мавров в свою веру добротой и справедливостью. Ксименес не одобрял такое христианство. Он убедил королеву, что веру не нужно хранить с неверными, и побудил ее принять указ (1499) о том, что мавры должны стать христианами или покинуть Испанию. Отправившись сам в Гранаду, он отменил решение Талаверы, закрыл мечети, устроил публичные костры из всех арабских книг и рукописей, которые попали ему в руки,50 и контролировал принудительные крестины. Мавры смывали святую воду со своих детей, как только те исчезали из поля зрения священников. В городе и провинции вспыхнули восстания, которые были подавлены. Королевским эдиктом от 12 февраля 1502 года всем мусульманам в Кастилии и Леоне было дано время до 30 апреля, чтобы выбрать между христианством и изгнанием. Мавры протестовали против того, что когда их предки правили большей частью Испании, они, за редким исключением, предоставляли религиозную свободу христианам, находившимся под их властью,51 Но государей это не тронуло. Мальчикам до четырнадцати лет и девочкам до двенадцати было запрещено покидать Испанию вместе с родителями, а феодальным баронам разрешалось оставлять у себя рабов-мавров при условии, что они будут находиться в оковах.52 Тысячи людей покинули страну; оставшиеся приняли крещение более философски, чем евреи, и как "мориски" заняли место крещеных евреев, подвергаясь наказаниям инквизиции за возвращение к прежней вере. В течение шестнадцатого века Испанию покинули 3 000 000 поверхностно обращенных мусульман.53 Кардинал Ришелье назвал эдикт 1502 года "самым варварским в истории";54 Но монах Бледа считал его "самым славным событием в Испании со времен апостолов". Теперь, - добавил он, - религиозное единство обеспечено, и, несомненно, скоро наступит эра процветания".55

Испания потеряла неисчислимые сокровища из-за исхода еврейских и мусульманских купцов, ремесленников, ученых, медиков и деятелей науки, а принявшие их страны выиграли в экономическом и интеллектуальном плане. Зная отныне только одну религию, испанский народ полностью подчинился своему духовенству и отказался от права мыслить иначе, чем в рамках традиционной веры. Хорошо это или плохо, но Испания предпочла остаться средневековой, в то время как Европа, благодаря торговой, типографской, интеллектуальной и протестантской революциям, устремилась в современность.

VII. ИСПАНСКОЕ ИСКУССТВО

Испанская архитектура, упорно сохраняющая готику, мощно выразила это устойчивое средневековое настроение. Народ не обижался на мараведи, которые помогали королевской и дворянской