Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

Живописные холмы начинались в часе пути от Бараката, уступая место горной цепи, в ущельях которой текла, многократно извиваясь, величественная река Дикая, которую арвакские инженеры сейчас пытались пустить по новому руслу, чтобы затопить город. Могучие кедры, населявшие горные кручи, должны были застать времена, когда арваксов прогнали с этих земель.

И хотя иман несколько раз повторил, что времени у Арлинга нет, Регарди не торопился. Он слушал ветер, который рассказывал ему о Баракате, напоминающий другой город из его прошлого — Балидет. Не торопились и арваксы. Плотники знали, что никто не станет стрелять из их баллист, потому стучали молотками размеренно, с перерывами на перекус и отдых. Также неспеша арвакские землекопы — наверняка пленные и рабы, прикрываясь щитами, засыпали ров вокруг города, а защитники лениво в них постреливали. Первые знали, что вечером город все равно затопят, и их работа бесполезна, вторые верили, что вот-вот подойдут императорские войска, которые не допустят осады.

Впрочем, сам Баракат был неплохо укреплен и не мог стать легкой добычей. Ворота уже заложили кирпичами; внутри стен установили камнеметы для уничтожения осадных машин; толщина четырех укреплений, окружающих город, составляла по три саля, а угол самой внешней стены крепости имел наклон, что снижало эффективность артиллерийской атаки. От солдат Арлинг узнал о двадцати стрелковых башнях, каждая из которых называлась по цветам и оттенкам. Он сидел на крыше Красной, у которой имелись двадцать бойниц и пять ярусов, позволяющих вести круговую оборону.

Лучники обстреляли очередную партию арвакских землекопов, но их интересовали не они, а минеры, заметить которых было сложно. Защитники слышали про излюбленную тактику Даррена, который взял не один сикелийский город с помощью подкопов. Солдаты тайно рыли подземные тоннели, по которым пускали минеров, выбивающих нижние камни стены. Именно такие подкопные работы делали основные бреши в стенах. Но насколько Арлинг помнил, города чаще всего брались измором, а не требушетами и баллистами. Вспомнились слова Даррена, который говорил, что больше любит, когда люди запираются в городах, чем когда сражаются с ним в поле. «Это мои поросята, запертые в хлеву». Иногда память подбрасывала то, что давно следовало предать забвению.

— Слыхал, Адэра с Рональдом выбрали, — говорил сиплый солдат с простуженным голосом. — Жаль, пацанов, не вернутся.

— По мне, так кого угодно, лишь бы не меня, — отозвался второй. — Как прибыли эти братья из столицы, так хоть в дезертиры либо к арваксам беги.

— Тише ты, — шикнул на него простуженный. — Я думаю, что графы Бутальонские слишком тупы, это не они про Святой бой придумали, а южанин тот, ну, который принц.

— Лучше бы этот принц людей с собой привел, а то обещает только. Как там его? Сейфуладин или Сейфах, не имя, а харчок какой-то. Сам бы с арваксами один на один и сражался.

— Ох, Бенет, договоришься же ты, вздернут тебя. А я вот его имя выучил, на бумажке записал и несколько дней повторял. Сейфуллах Аджухам Регарди — во как. Кто этих королевичей знает, мало ли куда кривая выведет, а сегодня у каждого путь кривее, чем когда-либо. Я слышал, нормальных парней за ворота не отправят. Между прочим, Адэр вечно командование критиковал, а Рональд — должник и картежник, от таких специально избавляются. Остальные восемнадцать — преступники да отребье всякое, там половину из долговых ям повытаскивали.

— А смысл-то? Их же все равно перебьют. Я бы лучше в яме срок отсидел.

— Как говорится, лучше хорошая смерть, чем плохая жизнь. Я буду за наших болеть. А вдруг? Хотя мало шансов, конечно. Лучники с Синей Башни видели группу здоровых бугаев, которых в одном месте собирают. Арваксы абы кого на поле выпустят. Зато штурма сегодня не будет и то хорошо. А завтра, гляди, и императорские подойдут. Или отец его, как бишь там, Арлинг Регарди, армию свою приведет. У этого хоть имя нормальное. А может, так совпадет, что и те, и другие разом появятся, вот праздник-то будет. Отомстят и за Адэра, и за Рональда. И за штаны мои обоссанные. Я знал, что дело плохо, но когда арвакские плотники башни строить стали, думал, что на месте сдохну. Болтают, что с северных городов Каратель еще двести катапульт везет. В осаде я еще не бывал.

— Я тоже впервые, — вздохнул Бенет.

— Страшно. А вдруг подмоги не будет? У меня жена через месяц первого рожает.

— Ничего, прорвемся. Только дурак Карателя не боится.

В этом солдат был прав. Послушав их еще некоторое время и, убедившись, что моральный дух защитников крепости находится на низшем уровне, Арлинг отправился к другой крыше, проклиная погоду, изморозь и ветер. Давненько он не слышал о Святом бое. Обычно к нему прибегали после того, как стороны уже попробовали друг друга на зуб, в начале осады же — почти никогда. Атакующие и защитники города выставляли равное количество воинов для поединка, в результате которого либо снималась осада крепости, либо противнику открывали ворота. Чаще выставляли по десять воинов с каждой стороны, редко когда их численность доходила до ста. Не похоже было, что те, кто командовал сейчас защитой Бараката, собрались сдавать город Даррену. Как не казалось, что Даррен уйдет, если его воины проиграют. Не прав был простуженный. Не бывает хорошей смерти. У нее повсюду один лик — страшный, уродливый. Несет от нее зловонием мертвой плоти, оглушает она ревом и грохотом умирающих сердец.

Зато в замке губернатора Бараката царили совсем иные настроения. Слуги и работники суетились уже на ближайших улицах, сбиваясь с ног и торопясь успеть выполнить все поручения. Похоже, готовился праздник. Регарди почему-то не сомневался, что на этот раз он найдет Сейфуллаха не на виселице, а за пиршественным столом.

Он замер под козырьком главной крыши донжона, оседлав статую дракона и задумавшись о том, не стоит ли отложить свидание с Аджухамом на потом. Тем более, что Сейфуллах, похоже, снова втянул его в свою игру. Этот Аджухам умудрялся выигрывать сложные партии даже на чужом поле. С другой стороны, то, что поручил ему иман, казалось и вовсе невыполнимым. Возможно, стоило немного изменить принципам и на этот раз отправится по легкому пути.

— Где я их найду? — пристал он к Нехебкаю, вытащив Змея из темноты, где тот по привычке прятался.

— Холодно здесь, — пожаловался Индиговый. — Ты пленил меня, и я тебе не помощник. Не знаю ничего ни про императора, ни про сагуро. Я всегда был тут с тобой. Не виноват, делал, что мог. Знаешь ли, лекарство часто бывает горьким.

— Да ты не оправдывайся, разрезанный хлеб